Бедные в России

Богатые и бедные в России по уровню доходов отличаются по всем возможным параметрам. Уровень классовости определяется путем социальных опросов, анализов того, какой средний заработок на душу населения, посредством определения минимальных потребностей на человека.

Одни твердят, что Россия бедная, а другие уверены в том, что это страна с неограниченными возможностями для получения высоких доходов

Богатая страна, а люди?

Учитывая неисчерпаемые источники ресурсов, можно утверждать, что Россия — богатая страна. Несмотря на это, бедный народ остается в большинстве. Это происходит потому, что основные ниши доходности занимают единицы и между ними распределяются денежные потоки государства. Бедные же довольствуются малым, оставаясь на своих местах.

Большая часть населения России не может себе позволить даже элементарных, необходимых для существования вещей:

  • нормальное питание;
  • покупка качественной одежды и обуви;
  • оплата коммунальных услуг;
  • лечение.

Что уж говорить о дополнительных благах:

  • развлечения;
  • отдых;
  • покупки для души;
  • обустройство дома или квартиры.

У богатой части населения другая ситуация. Они могут себе позволить все. К тому же, постоянно инвестируют часть дохода, что приносит новые финансовые блага.

Статистика показывает, что богатые не тратят большие суммы на питание, одежду и другие блага. Они экономят, чтобы правильно использовать бюджет.

Статистика доходов у богатых и бедных

Государство анализирует уровень жизни. Как показывают данные исследования по уровню дохода, разрыв между богатыми и бедными очень большой, как десять лет назад, так и в 2018 году. По уровню доходов в РФ выделяют:

  1. Крайнюю нищету. Люди со средним доходом ниже 3 500 рублей, это 13,4 % населения России.
  2. Нищету. Сюда входят те, кто зарабатывает до 7 500 рублей ежемесячно, 27,8 % граждан.
  3. Бедность. Люди с доходом в 17 тыс. руб. в месяц — 38,8 % жителей РФ.
  4. Самых богатых из бедных. Граждане с зарплатой до 25 000 рублей 10,9 % населения государства.
  5. Имеющих средний достаток. Те, кто зарабатывает до 50 тыс. руб. в месяц. Их число составляет 7,3 % граждан.
  6. Состоятельные люди получают в месяц до 75 000 рублей. Их 1,1% от всего населения России.
  7. Богатые, зарабатывающие более 75 000 рублей в месяц – это всего лишь 0,7% от всего населения огромного государства.

Из этих данных можно понять, что разница между высшим и низшим по уровню дохода слоем населения, очень велика. Да и процент богатых людей отличается от тех, кто живет в бедности. Это говорит о том, что основные источники доходов в стране принадлежат единицам. Поэтому число бедных зашкаливает. Более 80 % всего населения живут в нищете и бедности, довольствуясь малым.

Уровень зарплат в день у разных слоев населения в мире и России

О самых богатых людях России можете узнать на нашем сайте.

Почему такая разница между уровнем дохода бедных или богатых

Высокая разница между нижним и высшим порогом доходов населения связана со многими факторами:

  1. Обычно к числу богатых относятся влиятельные люди, и они захватывают сразу же несколько отраслей для получения дохода. Получая финансовый поток из каждой ниши, они регулярно увеличивают свой капитал.
  2. Зарплату «земным» людям устанавливают, как раз те, кто имеет огромный доход. Ну не станут же они сковывать свои поступления из-за наемных работников.
  3. Большой доход имеют те, кто разбирается в области предпринимательства. В силу своих навыков они с каждым разом открывают новые компании, увеличивая доходы. Рядовой сотрудник держится за свое место, не старается развиваться в каких-то других областях.

Есть еще много факторов, которые указывают на то, почему настолько сильно разнится уровень дохода у бедного слоя населения и у богатого.

Советуем посмотреть видео: основные различия между богатыми и бедными.

Почему бедным сложно покинуть эту нишу

Каждый нищий человек очень хочет изменить свой статус. Но сделать это могут только единицы, потому что:

  • Граждане из низшего по уровню дохода слоя боятся покинуть зону «комфорта». Этот фактор важен, ведь только рискнув, можно что-то поменять.
  • Люди, которых не устраивает их уровень дохода, думают, что не смогут найти работу или занятие лучше, чем есть сейчас.
  • Население с маленьким доходом никогда не рискует. Они не меняются и не развивают себя.
  • Люди считают, что богатство — это везение или помощь родственников. Но это настойчивость и усилия тех, кто достиг успеха и стал финансово независимым.
  • А еще, людям нужно научиться ставить перед собою цели. Ведь удача приходит лишь к тем, кто знает, для чего к ней идет.

Богатый человек умеет использовать свой капитал правильно. Поэтому они не только тратят, но и инвестируют, заботятся о будущем. Понятное дело, что бедному человеку неоткуда откладывать сбережения.

Но у тех, кто усердно работает над собой и настойчив в своих идеях, обязательно будет реализовываться все задуманное.

Как мыслят богатые люди

Во многом богатые и бедные в России одинаковы, но лишь единицы пользуются своими возможностями и знаниями, переводя их в денежный эквивалент. Что же делают богатые такого, чего не делают бедные:

  1. Богатые люди цепляются за любую возможность получить дополнительный доход.
  2. Они, в отличие от бедных, всегда стараются покупать товары или услуги по акции или со скидками.
  3. Те, у кого высокие доходы, не тратят деньги на необдуманные вещи.
  4. У людей с достатком выше среднего, есть мечты, к достижению которых они стремятся. А это очень мотивирует. Ведь люди, идущие к поставленной перед собой цели, легче справляются с трудностями.
  5. Богатые всегда ищут новые знакомства, они помогают достигать большего успеха.
  6. Те, чей средний заработок высокий, стараются из каждого дохода откладывать какую-то сумму для инвестирования.

В принципе, каждый человек может добиться успеха, нужно начать работать над собой

Какие прогнозы по уровню жизни населения на 2019 год

В России наблюдается такая тенденция: богатый человек становиться еще богаче, а бедные – нищими. В 2019 году ситуация обещает быть еще критичнее, потому что в стране кризис.

Несмотря на это, аналитики предполагают, что к концу 2019 году процент нищих и бедных людей станет меньше, и они выйдут на новый уровень классовости. Пока жителям России остается только ждать улучшения качества жизни.

То, что должно делать государство, чтобы огромная разница в доходах разных групп населения стала меньше

Росстат отчитался о квартальном уровне бедности в России

Под конец года Росстат порадовал данными о снижении количества бедных россиян. По данным статистического ведомства, доля наших сограждан с доходами ниже прожиточного минимума снизилась до 12% населения страны против 12,5% годом ранее.

Реклама

Так, если в третьем квартале 2019 года их было 17,6 миллиона человек, то годом ранее — 18,3 миллиона.

Однако данные за год показывают совсем другую картину.

За январь-сентябрь 2019-го численность населения с денежными доходами ниже величины прожиточного минимума в целом по России составляла 13,1% от общей численности населения против 13% годом ранее за аналогичный период.

В первом квартале 2019 года уровень бедности составлял 14,3% (годом ранее — 13,9%), во втором — 12,7% при 12,5% в прошлом году.

Величина прожиточного минимума за третий квартал в расчете на душу населения составила 11 012 рублей. Для трудоспособного населения она выше — 11 942 рублей. А для пенсионеров и детей чуть ниже — 9 090 рублей и 10 838 рублей соответственно.

Стоимость минимального набора продуктов питания в потребительской корзине по состоянию на третий квартал составила 5 080 рубля. Чиновники считают борьбу с бедностью приоритетной задачей правительства.

«Повышение доходов — это одна из наиболее сложных национальных целей… По большому счету, все национальные проекты должны работать на достижение такой цели. Даже те, которые на первый взгляд напрямую не связаны с преодолением бедности»,

— говорил глава российского правительства Дмитрий Медведев.

Есть и конкретные планы у чиновников по снижению бедных. В соответствии с президентским указом, количество нищих россиян должно снизиться в ближайшие годы. Так, к 2024 году показатель должен сократиться в два раза — до 6,6%.

Ранее глава Счетной палаты Алексей Кудрин, выступая на правлении Российского союза промышленников и предпринимателей, признавался, что бедность в стране «очень большая». И он не понимает, как снизить ее в ближайшее время на 50%.

По словам Алексея Кудрина, он считает бедность позором в стране.

Как отмечал он в интервью журналисту Владимиру Познеру в его авторской программе на Первом канале, «в стране с таким уровнем ВВП на душу населения, с постоянно растущей зарплатой» иметь такое количество бедных — «это потеря в том числе в функциональном развитии, в питании, качестве жизни, здоровье, это проблема человеческого капитала».

О невозможности сразу решить проблему бедности говорила и социальный вице-премьер правительства Татьяна Голикова. По ее словам, бедность оказалась «одной из самых сложных тем».

«Сейчас мы видим, что те меры, которые у нас есть, пока не дают нам возможности дотянуть снижение в два раза», — говорила она на одном из заседаний правительства.

Из последних инициатив властей — проверка сведения об уровне бедности в России данными о налогах и страховых взносах. Минэкономразвития предлагало Росстату сделать так с 2020 года. При этом, по мнению ведомства, отдельно стоит изучать бедность среди пенсионеров и в семьях с детьми.

Целью новации — повышение качества статистики бедности в России, а также усиление адресности социальной помощи от государства. Реализация инициативы потребует 1,3 млрд руб. из федерального бюджета за три года, уточняли в Минэке.

Уровень бедности россиян стал поводом для троллинга даже у западных политиков. Премьер-министр Великобритании Борис Джонсон в статье в британской The Daily Telegraph от 1 июля упомянул, что есть такая страна, в которой «треть жителей страны не могут себе позволить больше двух пар обуви в год, а 12% населения — ходят в туалет на улице», — написал премьер, имея в виду Россию.

«Не удивлюсь, если показатель по снижению в два раза уровня бедности в стране, а такую задачу поставил президент, не будет выполнен к 2014 году. Такими темпами, какими сейчас идет борьба с бедностью, это просто не реально»,

— комментирует директор Института стратегического анализа Игорь Николаев.

По его словам, целый ряд важнейших показателей не были выполнены и ранее. Например, производительность труда должна была вырасти в полтора раза с 2012 по 2018 год. Не получилось. Под вопросом и один из демографических показателей. Например, остановить убыль населения.

Для реально снижения уровня бедности, а не показателей на бумаге, «в стране должна быть создана соответствующая благоприятная бизнес-среда, надежно защищена частная собственность, реформированы судебная и правовая системы, снижен уровень коррупции, а налоговая система должна сделать максимально привлекательным развитие малого и среднего бизнеса», — говорил аналитик «Финам» Алексей Коренев.

Эксперты: в России не 20, а более 35 миллионов бедных

Количество бедных в России в последние годы колеблется вокруг цифры в 20 млн человек. Это более 13% от всего населения страны. Таковы подсчеты Росстата.

На самом деле данные официальной статистики не отражают реальной картины. По-настоящему бедных значительно больше.

Сейчас «росстатовская» методика относит к бедным тех граждан, которые не могут получить минимум социальных благ и услуг, конкретный набор которых описан в потребительской корзине. Денежный эквивалент «корзины» называется прожиточным минимумом. Соответственно, бедный — тот, чей доход ниже величины прожиточного минимума. В среднем по всем группам населения прожиточный минимум сейчас составляет 11 160 рублей.

Реклама

Лишения определяют бедность

Такой алгоритм расчета бедности — в привязке к прожиточному минимуму — называется монетарным, и, по мнению большинства экспертов, его нельзя признать корректным.

«Объективную картину можно получить, если к чисто денежному (монетарному) методу добавить так называемый депривационный», — говорит Елена Гришина, заведующая лабораторией Института социального анализа и прогнозирования Российской академии народного хозяйства и государственной службы (ИНСАП РАНХиГС).

Депривация (от латинского deprivatio — потеря, лишение) — это метод вычисления лишений, недополучения различных социальных благ. В этом случае бедным считается человек или семья, чье потребление товаров и услуг не соответствует принятому в обществе стандарту.

Депривационная модель выявляет, чего семья, домохозяйство не может себе позволить купить и в чем чувствует себя ущемленным, поясняет Татьяна Малева, директор ИНСАП.

Если применить «метод лишений», использованный тем же Росстатом в экспериментальном порядке, то уровень бедности в России составляет порядка 24,8-25,2% (около 36 млн человек), подсчитали в ИНСАП. То есть почти вдвое больше официального.

По словам Гришиной, чтобы понять реальный уровень бедности стандартной семьи с детьми, необходимо провести опрос как минимум по семи направлениям лишений: имущество, питание, финансовое положение, здоровье, социальная интеграция, образование и развитие детей, жилищные условия.

«То есть это серия вопросов про то, можете ли вы удовлетворить свои потребности в питании, в приобретении одежды, в доступе к образованию, лекарствам и так далее. И не требуется высказывать отношение к своим возможностям, а нужно просто дать ответ: «да» или «нет»,

— говорит Малева.

Например, показатель «социальной интеграции» включает в себя ответы на такие фантастические с точки зрения официальной статистики вопросы, как наличие или отсутствие «моральной поддержки от родственников и друзей». Есть вопрос даже про то, испытывают ли родители чувство одиночества.

Мясо, отпуск, автомобиль

В ЕС население до недавнего времени опрашивалось по девяти пунктам: способность справиться с неожиданными затратами; ежегодный отпуск в течение недели вне дома; способность погасить задолженности (по ипотеке, ренте, коммунальным услугам, платежам за покупки); возможность потреблять еду с мясом, курицей, рыбой или вегетарианским эквивалентом раз в два дня; возможность поддержания дома в тепле; наличие стиральной машины; наличие цветного телевизора; наличие телефона; наличие легкового автомобиля.

Семья считалась бедной, если по четырем из девяти пунктов ответ был отрицательный. Но со временем, по мере роста уровня жизни, часть показателей из этого перечня утратила актуальность.

Наличие или отсутствие телевизора, стиральной машины и телефона при обследовании домохозяйств были исключены или остались в ряде стран на добровольной основе.

С 2016 года в странах ЕС на регулярной основе осуществляется сбор информации по семи новым пунктам.

На индивидуальном уровне задаются вопросы, что человек может или хотел бы себе позволить: компьютер и доступ к интернету для личного использования дома; заменить изношенную одежду на новую; две пары хорошо сидящей обуви (включая пару всесезонной обуви); совместный ужин (обед) с друзьями/ родственниками, по крайней мере, раз в месяц; регулярное участие в мероприятиях досуга и отдыха; тратить небольшие суммы денег на собственные нужды каждую неделю.

На уровне домохозяйства выяснялось, может ли оно позволить себе заменить ветхую (старую) мебель на новую.

Хуже всего семьям с детьми

РАНХиГС проводил опрос населения методом депривации (порядка 3 тысяч человек) в мае 2017 года.

Итоги опроса шокируют: доля бедных семей с детьми составила 23,4%.

В частности, среди неполных семей с детьми уровень бедности просто зашкаливает — 35%, среди многодетных семей — 39%, опекунских и приемных семей — 40%, семей с ребенком-инвалидом — 37%. Наконец, за чертой бедности находятся 43% семей с детьми, в которых матери имеют возраст старше 50 лет.

Семьи с детьми — самая массовая группа бедных в России. Они составляют более половины от общего количества семей, чьи доходы ниже прожиточного минимума, отмечает Гришина. Например, среди семей, которые не в состоянии оплатить непредвиденные расходы, доля имеющих на иждивении одного-двух детей составляет 66%, в семьях с тремя детьми и более этот риск увеличивается до 78%.

По данным за 2017 год, половина всех многодетных семей в России, если считать депривационно, — бедные. Среди обычных семей с детьми за чертой бедности 25%.

«Обычная среднестатистическая российская семья при появлении второго ребенка может легко оказаться в бедности. Это аномалия. У немцев такого нет. У американцев нет. Там нормой является двух-трехдетная семья — это символ американского благополучия. Это Голливуд. Это американская мечта. А у нас это риск бедности», — возмущается Малева.

Официальная статистика предпочитает не замечать и работающих бедных. Но по факту таких людей немало, и это растущий тренд, учитывая стагнацию и снижение доходов россиян в 2014-2017 гг.

Портрет российской бедности

В Росстате утверждают, что готовы внедрять европейский метод идентификации бедности и понимают, насколько он важен. По словам начальника управления статистики уровня жизни и обследований домашних хозяйств Росстата Елены Фроловой, портрет бедности будет совсем иной, если использовать метод депривации.

Например, пенсионеры формально не считаются бедными по традиционным методикам, поскольку стандартная пенсия выше прожиточного минимума. Но если пенсионер вынужден содержать неработающего иждивенца, то он фактически является бедным и даже нищим.

Но монетарные методы учета эту бедность не фиксируют, и, соответственно, пенсионер, кормящий, например, усыновленного ребенка, не имеет права на социальные доплаты со стороны государства.

По словам Фроловой, методологически внедрение депривационной модели учета бедных возможно уже с 2019 года. По крайней мере, Росстат имеет такую цель и неоднократно проводил соответствующие опросы среди россиян.

Готовности Росстата и экспертного сообщества к использованию новой методики недостаточно. Для того чтобы правильно считать бедных и реально нуждающихся, нужна политическая воля. Как видит Кремль решение проблемы бедности, известно.

Президент Владимир Путин поставил новому правительству задачу за шесть лет как минимум вдвое снизить уровень бедности в стране. Но речь, естественно, идет о текущих цифрах, основанных на прожиточном минимуме.

По большому счету, сколько действительно бедных и нищих, в России точно не знает никто. Насколько репрезентативными можно считать опросы РАНХиГСа и недавние опыты Росстата, непонятно. Но нет никаких сомнений, что правительство урежет это «неизвестно сколько» бедных как минимум вдвое.

«Лучше куплю бутылку, боярышник или еще какую-нибудь чекушку»

В начале 2019 года в восьми регионах России стартовал пилотный проект по снижению уровня бедности, в рамках которого планируется создать реестр бедных семей и подготовить для них индивидуальные программы поддержки. Задача — чтобы к 2024 году число малоимущих сократилось вдвое. Социологи Российской академии народного хозяйства и госслужбы (РАНХиГС) летом решили выяснить, какую именно помощь получают люди в глубинке и как ею распоряжаются. Параллельно фиксировали «язык бедности» — детали, маленькие словесные зарисовки, которые помогли бы дать ответ, как люди оказались в бедственном положении и почему им так сложно из него выйти. Руководитель проекта, заведующий лабораторией методологии социальных исследований ИСАП РАНХиГС Дмитрий Рогозин рассказал «Ленте.ру», почему все попытки ликвидировать бедность, просто вручив россиянам деньги, обречены на провал.

«Лента.ру»: О чем именно ваш проект?

Дмитрий Рогозин: Мы регулярно делаем работы по заказу правительства Российской Федерации, которые касаются вопросов социальной политики. Это исследование, которое проходило в Ульяновской области, было посвящено различным социальным выплатам и дотациям людям, находящимся в сложной жизненной ситуации. Исследование было не столько про бедность, сколько про различные выплаты государства, которые помогают людям, попавшим в трудную жизненную ситуацию.

У нас достаточно большие группы социальных выплат — это и региональные, и федеральные. Их могут получать семьи с детьми, старики, инвалиды, малоимущие. Сюда же попадают стимулирующие выплаты молодым специалистам, переезжающим в сельскую местность — учителям, медицинским работникам, деятелям культуры. Кроме денег здесь же различные льготы по оплате ЖКХ, ипотека с низкими процентами. Много всего. Наша задача была — оценить эффективность этих выплат. То есть, условно говоря, доходит ли помощь до бедных и что с этой помощью делают.

* * *

Из полевых исследований:

«Электромонтер я. Официальная зарплата — три тысячи. Так начальству выгодно, чтобы налогов поменьше платить. Жена в поликлинике санитаркой, четырнадцать в месяц набегает.

Беженцы с Донбасса восемьсот в сутки получают, а у нас дети — двести в месяц. Два пакета молока, две буханки хлеба — месячный паек на ребенка. Раньше думал, издеваются, такая особая форма ******* (подколоть) и поржать в уголке. Потом понял — ничего такого.

* * *

Анкету и способы отбора формировали в логике чиновника, бюрократическим языком. Часто совсем непонятным для людей. Сразу же возникло ощущение, что эти анкеты измеряют что-то другое. Тогда в качестве компенсаторного действия я стал писать всякие записочки. Они возникали из разговоров, но это не были дословные цитаты. Когда их накопилось несколько десятков, я вдруг стал осознавать, что это другой материал — язык бедности.

Вы опрашивали только малоимущих? Или вообще всех жителей региона?

Выборка была двухосновная. В нее входили случайные респонденты из разных социальных групп и возрастов со всей области. А другая группа респондентов — целевая. Есть определенные виды выплат, достаточно редкие, поэтому «случайно» встретить их получателей можно не всегда.

Что выяснили?

Наиболее нуждающиеся в помощи просто могут ее не получить. У нас заявительная форма социальных дотаций. Человек должен собрать массу нужных справок. И после этого, возможно, что-то получит. Но беда в том, что не все граждане знают о том, что им положено. К тому же у многих реально бедствующих просто нет доказательств своего бедствия.

Это как?

Например, человек работал неофициально, либо работодатель с ним не очень хорошо распрощался — и справок о доходах с последнего места работы для оформления пособия по безработице у него нет. Ну и масса других примеров. Нужно понимать, что бедность часто сопровождается депривацией, то есть какими-то ограничениями, потерями. И чем больше депривация, тем меньше шансов получить помощь. Как правило, бороться такие люди за себя не будут.

А почему вы выбрали Ульяновскую область?

Изначально мы рассматривали самые бедные регионы. И у нас было несколько вариантов, например, Архангельская область. Но стартовали работы в апреле. Началась распутица, добраться до некоторых удаленных районов там было очень сложно. Ледовые переправы растаяли, паромы еще не начали ходить, а на вертолетах — очень дорого. Затем хотели поехать в Астрахань. Но там началась избирательная кампания по выборам губернатора, и социальная повестка была основной. Мы боялись, что нас неправильно поймут. Поэтому поехали в Ульяновск. Регион также в списке самых бедных. Мы планировали сделать исследование за две-три недели, а потратили в итоге на него полгода. «Полевые работы» оказались очень сложными.

Почему? Бедных не найти?

О социальной политике, господдержке разговаривать с людьми оказалось очень непросто. Приходим, спрашиваем: «Вы получали какие-то деньги?» «Да вроде нет, не помню», — отвечает. Мы в анкете добросовестно отмечаем: не получал. Потом анализируем его условия и понимаем, что по всем параметрам он обязан получить какие-то деньги.

* * *

Из полевых исследований:

«Новости смотреть не получается. У меня весь день мультики. Внуки на каникулах, самое желанное для них — сидеть у телевизора и детские каналы перещелкивать. Это катастрофа, но ничего не поделаешь, не справишься иначе, не усмиришь.

Дочка рядом живет, в соседнем доме. Личную жизнь пытается устроить, а мужик нынче пошел, что дите малое, свои мультики у него. Как намекнешь о хозяйстве, заботах каких, нос воротит, в обиду или водку уткнется — не мычит, не телится. Я уже не лезу с советами, внуков развлекаю телевизором и молчу. Вы сходите, но не говорите, что я вас отправила, чтобы чего такого не было. Придумайте сами что-нибудь».

* * *

По каким признакам вы это поняли?

Например, доход у него на семью ниже прожиточного минимума. Или есть новорожденные дети. То есть служба соцзащиты, местные власти должны способствовать, чтобы человек получил положенную ему материальную помощь. Мы возвращаемся к этому респонденту и уточняем: «Вам положено вот это. Почему не оформляли?» И тут выясняется, что гражданин все-таки что-то получал. «Почему не сказали?» «Да, думал не так важно и забыл». В нашем представлении люди с низкими доходами должны вроде бы каждую копейку считать. А получается, что им безразлично — есть деньги, нет их.

Возможно, люди просто рационально подходят — они потратят больше усилий на получение такой помощи, которая в реальности ничего не даст…

Причины разные. Действительно, не последнюю роль играет то, что ассортимент пособий вроде бы большой, но подавляющее большинство этих выплат — это 50 рублей, 100 рублей, 300 рублей. Многие были введены еще в 1990-х годах.

* * *

Из полевых исследований:

«Сосед у меня — молодой еще парень, 45 лет. Предприниматель был, развивался, планы строил, прямо горел своими планами — и выгорел в головешку, инсульт стукнул. Весь бизнес медным тазом накрылся. Закрыл свое ИП, долги, слава богу, раздал. Теперь родственники пытаются ему какую-нибудь пенсию оформить.

Куда там! Иди работай, молодой еще. Он даже говорить не может. Речь невнятная, в семье не понимают, а для инвалидности справками не вышел. Программы государственные для другого писаны, не для людей. Чему удивляться? Жена бьется, ходит уже год — не работник муж, да и не муж вовсе, так, одно воспоминание. Не знаю, сколько продержится так без помощи и поддержки».

* * *

С одной стороны, такие деньги многими гражданами рассматриваются как издевательство. Особенно, если представить, что для того, чтобы получать ежемесячно 200 рублей, нужно собрать миллион бумаг. Одна мать по этому поводу пошутила: «Пока справки оформляла, дети выросли». Я, кстати, задавал вопрос респондентам, которые все же оформили такие пособия — почему их не отпугнул трудоемкий документооборот и незначительное «вознаграждение». Жители крупных городов, у которых хороший доступ, по сравнению с деревенскими, ко всяким госучреждениям, пособиями стараются все же пользоваться. Они объясняют просто: в месяц 200 рублей мало, но за год-то это уже 2400, деньги хорошие. На них уже можно и одежду какую купить или другое что.

Но в большей степени здесь другой механизм. Его принцип описан в русской пословице: деньги начнешь считать, а их вообще не будет. Есть деньги у человека — хорошо. Нет — как-нибудь перебьемся, можно и чуть-чуть поголодать. Можно и в кредит залезть. А чем выплачивать будем? Ну, что-нибудь придумаем.

Люди живут одним днем?

Именно — они абсолютно не ощущают будущее. И я бы сказал, что уныние — это один из доминирующих признаков бедности. У нас сегодня есть три основных способа измерения бедности. Это по доходам — то есть смотрим, сколько человек у нас получают ниже прожиточного минимума. По депривации — способности пользоваться теми или иными благами. Например, смотрим, есть ли у человека возможность купить две пары сезонной обуви, может ли он единовременно выплатить 15 тысяч рублей при необходимости, пользуется ли он дома стиральной машинкой-автоматом. Это не значит, что если у кого-то нет автомобиля, то он автоматически нищий. Но если у вас нет дома набора определенной бытовой техники, то вы в группе риска. И третий вид — по ощущениям. Респондентов просят указать свое место на линейке самоидентификации: там есть богатые, средний класс, бедные, нищие.

* * *

Из полевых исследований:

«Нет, тебе не отдают прямых поручений, мол, иди и проследи, чтобы сегодня в парах не предохранялись, или объявляй немедленно месячник коллективного зачатия. Ничего такого. Но приедет в район очередная комиссия, стоишь перед начальствующим, еле дышишь.

А он: почему уровень рождаемости падает?! Почему умерло в отчетном периоде больше, чем народилось?! Почему район по демографии в отстающих? Решите эту проблему и доложите через месяц. Тут и начинаешь соображать, смекалку бумажную включать. К делу это мало отношения имеет, со свечкой стоять не будешь. Но обязательно покаяться, взять вину на себя, план мероприятий представить, отчеты по исполнению подготовить, перемочь и забыть до очередного разноса».

* * *

Эти способы замера бедности, которые используются во всем мире, имеют экономическую подоплеку. Но я считаю, что это неверно. Нельзя мерить бедность только деньгами. У нас встречаются люди, чей оборот денежных средств достаточно высок. Например, те же наркозависимые. Но богатыми их сложно назвать. Бедность — это прежде всего отсутствие перспектив. И это не позиция нигилиста, который сознательно намерен жить одним днем, потому что ему так нравится. В этом случае отказ от будущего сопровождается унынием. То есть я не планирую, потому что — а какой в этом толк, все равно ничего не изменится, от меня ничего не зависит. Пойду лучше и куплю бутылку, боярышник или еще какую-нибудь чекушку…

Вы можете нарисовать типичный портрет бедняка?

В большинстве случаев это матери-одиночки. Типичная бедная семья: бабушка, мама, один или два ребенка. Муж часто объелся груш: уехал далеко на заработки и не вернулся; завел себе другую семью; помер. Или живой, но непонятно, что из себя представляет: пьет, возможно, не работает.

Сейчас у нас в стране активно продвигаются национальные проекты. Один из них — борьба с бедностью. Поставлена задача сократить количество малоимущих в два раза. В этой связи как рассуждает ответственный за борьбу чиновник? Он приходит к выводу, что бедность — это количество людей в регионе, чьи доходы ниже прожиточного минимума. Решение простое: давайте поднимем доходы, придумаем еще какие-то пособия нуждающимся — и проблемы решены. Но наши исследования показывают, что если мы это реализуем, то просто пойдет перераспределение расходов в сторону девиантных форм поведения. Есть риск всплеска алкоголизма, преступности и так далее. Государство должно отдавать себе отчет в том, что простое решение увеличить денежные выплаты в этой ситуации не сработает. И даже создадут ситуации, в которых бедность только усилится.

Почему?

Пришли деньги: «А, здорово, давайте позовем друзей!» Начали пить, пропили и эти деньги и попутно что-то еще. Выплаты, цель которых — стимуляция выхода из бедности, эту самую бедность усугубляют. Или, допустим, материнский капитал. Появляется некая фирмочка, которая говорит: «А давайте мы вам обналичим эту сумму». За услуги берут 30 процентов, остальное обещают перечислить гражданину. Оформляется в заброшенной деревне ветхий дом. Семья получает деньги, две недели гуляет. Дети в результате попадают в такую ситуацию, что опека даже вынуждена их изымать у родителей.

* * *

Из полевых исследований:

— Ты на туфельки не криви губки. Это кажется, что малые. Два дня походишь, повздыхаешь, и как не бывало, впору будут. Так и Петька — вроде не твой размерчик. Ан нет, неделька пройдет, на работу засобирается, дружки разойдутся, — и как не бывало, впору будет. Это как с обувью, решилась — бери, не куражься, разнашивай.

Коли по чеку уплочено, нечего жеманиться. А коли что не так, гостевые босоножки заведи, на выгул, по праздникам. Двадцать годков стукнуло, а ведешь себя как школьница.

— Мама!

— Что мама?! Панама!

* * *

То есть денежные выплаты — это имитация социальной политики. Главное условие выхода из бедности — это желание самих героев не быть нищими. А когда человек сидит без денег и просит, «сначала помогите материально, а потом я с дивана встану», — это не то. В этом случае материальная помощь бьет мимо.

В семьях, где живут на крохи, привыкают к мизерным денежным потокам. И представьте ситуацию: человек всегда получает 100 рублей, а вдруг у него оказывается 400. В этой ситуации «лишняя» сумма не будет восприниматься как помощь. Для семьи это некий бонус. Шальные деньги нужно немедленно на что-то потратить.

Недаром есть штамп, с которым я согласен: бедность — это состояние души, некая сложившаяся система мировоззрения. В этом мировоззрении будущего нет, полная фрустрация, отсутствует понимание, что от тебя хоть что-то зависит. И самое печальное, что программы с бедностью индивидуальные. То есть у нас есть выплаты инвалидам, есть выплаты на ребенка, доплаты для пенсионеров…

Разве конкретизация — это плохо?

Бедность формируется не в индивидуальном порядке, а зависит от того, в каком сообществе человек живет. И в данном случае мы все-таки более или менее европейская страна, мы живем семьями, поэтому бедность у нас носит характер семейный. Получается, что выплаты индивидуальные, а расходы коллективные, то есть семейные. Те же траты на питание, коммуналку — в семье ведь обычно до крошки не считают, кто сколько съел и какая сумма потрачена на ребенка, а какая — на деда. Бюджет расходуется совокупно.

Часто по факту получается, что старики спонсируют проживание своих родственников. Вот, допустим, такая история: бабушка, ей около 80 с лишним лет. Она — ребенок войны. Получает неплохую пенсию для своего региона — 15-16 тысяч. Вместе с ней живет 20-летний внук, который недавно вернулся из армии, нигде не работает, практически алкоголик. Я его спрашиваю: «Зачем пьешь?» «А чего бы не пить? — отвечает. — Бабка деньги получает, она меня всегда прокормит. Главное, чтобы она не подохла». Вот такая прагматика. Интересуюсь, а что же дальше, лет 10-20 бабка проживет, но все мы не вечны. «Ну а что? — говорит внук. — Состарюсь — Путин добрый, он таких, как мы, не бросает. Пенсия у меня все равно будет».

Молодой человек понимает, что работать-то ему не обязательно. Поэтому и сидит на шее у бабки. Подозреваю, что этот юноша еще и поколачивает старуху. Семейное насилие у нас не только в отношении детей и женщин, но и в отношении пожилых. Причем, это чаще встречается именно в бедной среде. И получается, что все эти непотребства, возникающие в бедных семьях, стимулирует само государство. Бабушка недополучает лекарства, недополучает питание от того, что ее внук считает, что это ей не нужно, что деньги бабушки нужнее ему. И такая ситуация — не уникальная. Эта рутина практикуется повсеместно.

Вы настаиваете, что, как говорится, людям нужно давать не деньги, а «удочку». Есть какие-то конкретные предложения?

Советовать, что делать и как жить местным людям, должны не посторонние люди, а они сами. Даже в самом бедном регионе есть малый бизнес, предприниматели, то есть те, кто рационально думает. Надо привлекать их, надо привлекать людей и уметь ставить перед ними вопросы, чтобы они брали на себя ответственность. Так рождается социальная политика.

Иногда нужно просто с людьми разговаривать. Один наш респондент, например, замечает, что в службе занятости сосед ежемесячно отмечается, получает по 10 тысяч. А в их парке от ветра все деревья попадали. Ну почему бы безработным на пособии не дать топоры и пилы, чтобы они все убрали? Они же получают помощь от государства, должны ведь быть какие-то общественные работы, создайте социальные рабочие места по благоустройству. Почему вы не смотрите в сторону поднятия человеческого достоинства, прививания вкуса к труду? Вся помощь обычно остается в рамках «а давайте еще что-нибудь дадим». Поэтому кто виноват, если у человека постепенно появляется вкус к эксплуатации своей нищеты?

Ценность труда за последние десятилетия сильно деформирована. Возникают забавные вещи. Женщина средних лет, работает медсестрой. Зарплата — небольшая, 10-12 тысяч рублей, семья не очень благополучная в материальном плане, лишние деньги не помешают. Рассказывает, что сосед предложил ей убираться у него в квартире. И возмущается: «Я ему что, служанка, что ли? Да я его сразу матом послала».

Лень и бедность — это синонимы?

Мне не нравится, когда лень и бедность в один ряд ставят. Это плохое объяснение, которое определяет бедняков как недолюдей, что ли. Основная беда не в лени, а в том, что нет перспектив. Когда малообеспеченным людям задаешь вопрос: «Почему? Что же делать?», они часто отвечают: «А кому я нужен? Что я могу сделать в этом мире? Я ничего не могу. Я — ноль». Вот это самое важное. И это очень большая беда.

* * *

Из полевых исследований:

«Вы кто такие? Дворники знаю, чем занимаются, а вы кто такие?! Без вас люди разберутся. А кто не разберется — сам виноват. Коли мозгов нет, чего жаловаться? Сиди, не гунди. Вон, посмотри, соседка, многодетная мать-одиночка. Выгнала пару мужиков, живет не тужит.

Обналичила маткапитал под разваливающийся дом. Потом выбила единовременную социальную помощь на стройматериалы для ремонта. А когда и эти пропила, написала письмо в прокуратуру, что не обеспечили должным жильем. Вот-вот муниципальное получит. Голова есть на плечах — и на нищете заработаешь, а коли лень раньше тебя родилась, нечего на людей пенять. Выискались помощнички, идите лучше улицы мести, все толку больше будет».

* * *

Если объективно рассматривать ситуацию, то Ульяновская область, конечно, находится в тяжелой экономической ситуации: рабочие места на протяжении последних 30 лет сокращаются, бюджет дотационный и прочие черные пятна присутствуют. Но голода — нет. Бездомных — мало. И если вы увидите нищего на улице с табличкой «Подайте на хлеб» — не верьте. Скорее всего, он собирает деньги на что-то другое.

У нас в выборку попадают люди разного возраста. Какая-нибудь бабуля 90-летняя впроброс, то есть как бы между прочим, о чем-нибудь обмолвится — и ты потом это долго перевариваешь. Например: «Разве голод сейчас-то? Вот в 30-е годы — это да. Я еще ребенком была и купила на рынке пирожок. Ем его и вижу — а там ногти человеческие». Или рассказывают, как зерно воровали на поле колхозном. Сидишь и думаешь: «Ничего себе, я вообще где…?»

Мы исследование проводили, когда в Москве шли акции протеста: силовики, задержания, суды. А наши собеседники говорят: «Да ерунда это, ну задерживают, ну арестовывают, подумаешь, никого не расстреляли, никого на 15 лет не закрыли». Пожилые люди, от 80 лет, говорят, что с материальной точки зрения, несмотря на все проблемы, они никогда не жили лучше, чем сейчас. Но нужно отдавать себе отчет, что в обществе за эти годы изменились критерии бедности. Стало другим представление о человеческом достоинстве.

Поэтому все эти крики о том, что страна гибнет, людям есть нечего — популизм, который сам по себе усугубляет бедность. Это дает возможность перекидывать причины. Мы бедные, потому что у нас воруют. Мы бедные, потому что у нас производство разрушилось и никто не хочет работать. Ну и так далее. Но основная задача борьбы с бедностью — чтобы вопрос звучал так: я бедный, потому что я…

Существует минимальный базовый доход, какая-то черта, после которой уныние начинает нарастать в геометрической прогрессии?

Тут непонятно, где причинно-следственная связь. Возможно, что как раз и наоборот — присутствие этого признака приводит к плачевной финансовой ситуации. Здесь основной пафос заключается в том, что как только мы начинаем мерить деньгами бедность — тут же попадаем в ловушку. В этой ловушке и наше государство уже давно сидит.

Для государства бедные — это те, кто состоит на определенном учете и получает социальные выплаты. Росстат, который является основным поставщиком сведений для чиновников, меряет не реальность, а некую отчетную реальность, ту, что на бумагах. Если есть у государства информация о ваших доходах, то Росстат может сказать, бедный вы или нет. Но очень часто у людей доходы не официальные. Или, допустим, возьмем пенсионера, у которого пенсия выше прожиточного минимума. По отчетам, с официальной точки зрения, он вполне благополучен. Но у старика в семье три иждивенца, и в реальности он просто не может не быть бедным.

* * *

Из полевых исследований:

«На сборах в девятом классе повздорили. Хороший тогда у него был удар, с тех пор хожу с кривой переносицей. Еще в школе завел подругу годом старше, с ней потом и жил. Поступал в военное училище, сбежал. Что я там не видел с сапогами и вечной голодухой?

Самое начало девяностых, на руднике, было еще хлебно. Так нигде и не выучился, работал грузчиком, пил, говорят, по пьяни бил жену, ту, со школы, которая классом старше. Вадик, бестолковый, потерянный, близкий по детским мечтам и дракам, умер шестого августа. С водки сгорел или от подступившего диабета — не суть. Умер. Поминаю сегодня».

* * *

Занижают ли власти показатели бедности? По закону вроде все правильно считают, но по сути — нет. Сам учет ведется не так. Чиновник вообще не видит человека, он видит только бумаги. Приходит к нему на прием гражданка, сразу видно, что нуждается. Бедность ведь считывается по лицу: как человек заходит, по походке, сколько у него детей, как они одеты, где он живет… И чиновник в общем-то понимает, что женщина нуждается, она на грани не просто нервного срыва, а пропасти. Но документов подтверждающих, что все плохо — нет. И для чиновника такая семья — вовсе не бедная, потому что доказать это бумагами не смогли.

Вы отмечаете, что у государства много программ, реформ… Получается, что они все как бы понарошку, и реально ничего из себя не представляют?

Большинство наших реформ направлены только на переопределение бюрократических правил игры. У нас в опросе фигурировали сельские врачи, фельдшера, которым выплачивали социальную помощь. Приехал я однажды в поселковый ФАП (фельдшерско-акушерский пункт), там сидит женщина, заполняет бумаги. Прождал час, потом она меня приняла. Я говорю: «А что вы делаете?» — «Отчетность пишу» — «А зачем?» — «Да я в отпуске, но не успею потом написать, когда на работу выйду». То есть человек в отпуске приходит на свое рабочее место, чтобы написать отчет, кучу бумаг о том, что она не сделала или планирует сделать.

А чиновники реально эти проблемы осознают?

У нас в чиновничьем аппарате здравый смысл вообще веса не имеет. Это ведь парадоксально: разговариваешь с человеком, он тебе объясняет, что так происходит, потому что есть такое-то постановление. Ты удивляешься, а почему же он не видит, что с этим постановлением одни проблемы? «А зачем мне думать и видеть, — отвечает, — это не моя функция». Если мы посмотрим на структуру деятельности чиновников всех уровней, от федерального до муниципального, то увидим, что у госслужащих есть две основные функции: обслуживание социальных выплат и устройство праздников — День города, День варенья, Дни Пушкина в районной библиотеке и прочее. Что ни день, то мероприятие. На этом соцполитика заканчивается.

Не каждый чиновник понимает, что то, что он делает — бессмысленно. Хотя как раз бессмысленность — еще не самое плохое. Страшно, когда чиновник начинает вредить.

Как?

Например, принимаются по инициативе какого-то идиота поправки в законы, которые практически побуждают народ на преступление, криминализируют людей. У нас есть ежемесячные выплаты человеку, ухаживающему за инвалидом. Очень небольшие — чуть больше тысячи рублей. Главное условие их получения — больше нигде не работать. В результате почти все бабушки договариваются с родственниками, оформляют эти деньги на них. А услугу реально не получают. И таких фейков много. То есть человек как бы играет с государством. И выигрывают те, кто хорошо знает правила, формальности. То есть знаком и может подстроиться под эти бюрократические тонкости.

Я все это говорю не для того, чтобы уличить людей в какой-то каверзе. Их на это толкает сама система. Допустим, у нас пенсионеры не получают индексацию к пенсии, если работают. Но надбавки в определенный момент начисляются. И бухгалтер-пенсионер формально увольняется с легальной работы на три месяца, когда индексируются выплаты. Все это время ей зарплату в конверте выдают. А затем — снова трудоустраивается. Выплаты у нас получают часто не реально нуждающиеся, а те, кто сумеет сыграть в эту партию с государством. То есть выплаты получают те, кто имеет бухгалтерское образование, имеет отношение к социальной службе, где могут рассказать все правила.

* * *

Из полевых исследований:

«Чай, конфеты берите. Рамиль Измаилович за речкой живет. Почти километр отсюда, если пешком. Далеко. Наиль Якубович рядышком, через двор, но умер уже, в прошлом месяце год справляли. Петр Шайнурович, сосед наш, и ходить никуда не надо. Но смурной он, по-русски только матом разговаривает. Не получится у вас с ним ничего.

На кой вам эти мужики сдались? С них проку на пять минут, и то по молодости. Если доживут лет до пятидесяти — только в портки гадить, да водку жрать, на другое не годны. Какие тут вопросы, анкеты ваши? Пару слов не свяжут. Чай, конфеты берите, я без них вам все расскажу».

* * *

Сейчас чиновники прочитают об этих способах и опять что-то ужесточат.

Новое придумают, народ у нас изобретательный. И такие перекосы как раз потому, что у нас концепт трудной жизненной ситуации подменился бумагой. Если у вас человека нет, а есть бумага, подтверждающая его человечность, тогда и будут происходить все эти операции перекачивания денег. Эти средства предназначены вроде были изначально бедным, но получают их те, кто знает, как сделать себя бедным.

* * *

Из полевых исследований:

«Я не блатной и не голодный. Где сидел, тех зон давно уже нет. В 1970-х за все, что натворил, отсидел. На пидора зуб дал, что не вернусь, — и не вернулся. Какие могут быть вопросы? Нет ко мне никаких вопросов. А что пью — мое личное дело.

Притащили в ментовку с ноль семью промилями. Откуда взяли? Я, если пью, так пью, а это даже на опохмел не тянет. Ротозеи херовы. Одним ****** (баранам) справки собираешь, чтобы денежку получить, другим — чтобы отдать. Перекладывают из одного кармана в другой, а ты что прокладка марлевая: сочись, бери и давай, не задерживай. Суки поганые!»

Вы ежегодно проводите «замеры» социального позитива в обществе. Меняется настроение людей?

Раньше, когда мы приходили к людям, которые испытывают какую-то нужду или находятся в трудной жизненной ситуации, то первым делом они сразу начинали жаловаться. На всякий случай просили все: и дороги не ремонтируют, и подъезд не красят, и прочее. У нас инструкция была для полевых интервьюеров: первые десять минут переждать, а уже потом приступать к опросу по анкете. Человек выговорится, а потом выдаст много конструктива и позитива. А в этом году мы заметили глобальную перемену — люди почти перестали жаловаться, вместо этого они начали смеяться. Мы спрашиваем: чем государство вам может помочь, чего бы вы хотели? «Да разве оно чем-то поможет? — отвечают. — Да ну его, горе одно». И смеются.

Юмор — это же хорошо?

Жалобы — одна из форм коммуникации. Она не самая лучшая, но это сигнал о том, что с вами готовы разговаривать. А вот когда смеются…. Самое страшное в этой ситуации – вы не понимаете, что от этих людей ожидать.