Нецензурная лексика

Нецензурная лексика в СМИ и рекламе: теория и практика

Право на свободу получения и распространения информации как средство получения сведений о происходящих событиях всегда находилось в фокусе внимания общества. Это нашло свое отражение в законодательстве еще с 1991 года, с принятием Закона РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации» (далее – Закон о СМИ), закрепившим запрет на ограничение поиска, получения, производства и распространения массовой информации, а также на установление цензуры (ст. 1, ст. 3 Закона о СМИ).

Вместе с тем, неограниченное распространение информации нередко входит в противоречие с другими правами и интересами человека – на неприкосновенность частной жизни, защиту от информации, причиняющей вред здоровью и развитию ребенка, защиту нравственности и т. д.

Постепенно законодатель охватывает все новые и новые сферы отношений по обеспечению всех этих интересов, что, как правило, не оставляет равнодушными ни аудиторию СМИ, ни профессиональное сообщество. Апрельские поправки к Закону о СМИ, установившие запрет на использование в материалах СМИ табуированной лексики, не стали исключением из этого правила.

Новый запрет – новое основание для штрафа

Федеральный закон от 5 апреля 2013 г. № 34-ФЗ «О внесении изменений в статью 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» и статью 13.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Федеральный закон № 34-ФЗ) расширил критерии злоупотребления свободой слова (абз. 1 ст. 4 Закона о СМИ), включив в них использование СМИ для распространения материалов, содержащих нецензурную брань. Соответствующие поправки были также внесены в КоАП РФ: подобное правонарушение грозит штрафом (для граждан – от 2 тыс. руб. до 3 тыс. руб., для должностных лиц – от 5 тыс. руб. до 20 тыс. руб., для организаций – от 20 тыс. руб. до 200 тыс. руб.) с конфискацией предмета административного правонарушения.

Авторы инициативы, группа депутатов фракции «Единая Россия», пояснили, что на момент внесения предложения в Госдуму административная ответственность была установлена только за использование нецензурной брани в общественных местах. Вместе с тем, в Госдуму и уполномоченные органы поступают многочисленные обращения граждан по поводу использования в телепередачах и печатных СМИ ненормативной лексики.

Напомним, ранее ограничения на распространение содержащей нецензурную брань информации среди несовершеннолетних были установлены Федеральным законом от 29 декабря 2010 г. № 436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», установившим основные меры по обеспечению информационной безопасности детей.

Роскомнадзор также поддержал это нововведение, тем более, что ведомство предлагало дополнить действующее законодательство подобной мерой еще в августе 2012 года. Тогда эксперты контрольного органа указали, что наиболее часто претензии по поводу использования ненормативной лексики высказываются гражданами в отношении телепрограмм «Дом-2», «Каникулы в Мексике», «+100500», «Комеди Клаб» и других программ, выходящих в эфире телеканалов «ТНТ», «Перец», «Муз-ТВ», «MTV». Аналогичные нарушения были также выявлены в ряде печатных и сетевых СМИ (например, в интернет-портале радиостанции «Эхо Москвы», электронных изданиях «Ридус», «Грани.ру», «Свободная пресса», журнале Andy Warhol’s Interview). Меры разъяснительного характера, подчеркнул Роскомнадзор, на практике оказываются малоэффективными.

НенорМАТивная лексика

Первый вопрос, который возникает на практике, – это принадлежность конкретного слова или выражения к нецензурной лексике. Сразу оговоримся, что понятия «нецензурная брань» и «ненормативная лексика» синонимами не являются. Второе шире по содержанию – в него включается не только собственно нецензурная брань (то, что обычно называют матом), но и неприличные и грубо-просторечные слова и содержащие их выражения. Этой точки зрения придерживается как Роскомнадзор, так и суды. К примеру, ВС РФ в одном из своих определений к ненормативной лексике отнес как бранные, так и нецензурные коннотации (устойчивая ассоциация, которую вызывает то или иное слово, употребленное в конкретном контексте. – Ред.)1.

Кстати, Роскомнадзор подчеркивает, что использование ненормативной лексики в СМИ также недопустимо в соответствии с требованиями Федерального закона от 1 июня 2005 г. № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации». Действительно, пп. 9 ч. 1 ст. 3 указанного закона запрещает использование лексики, не соответствующей нормам русского языка. Единственное исключение предусмотрено для случаев, когда непарламентские выражения являются неотъемлемой частью художественного замысла.

Кроме собственно используемого слова или выражения следует иметь в виду ситуацию, в которой оно было употреблено. На это обращает внимание ВС РФ, подчеркивая: «Грань между ненормативной лексикой и общеупотребительными словами лежит не в самом языке, а в различных ситуативных социальных контекстах. То, что допустимо в предельно узких коммуникативных средах, в экстремальных ситуациях, воспринимается как недопустимое в устоявшихся условиях публичной сферы»2. Правда, этот довод дает также свободу толкованию – если понимать его буквально, то можно утверждать о допустимости использования крепких выражений в некоторых «экстремальных» ситуациях, что должно восприниматься обществом как норма.

Роскомназдор в определении критериев нецензурной брани оказался более конкретен. В Рекомендациях по применению Федерального закона № 34-ФЗ, размещенных на официальном сайте ведомства, отмечается: «В настоящий момент отсутствует единый перечень нецензурных бранных слов. Однако среди специалистов существует мнение, согласно которому к нецензурным словам и выражениям относятся четыре общеизвестных слова (х.., п.., е…, б…), а также образованные от них слова и выражения».

Контролирующий орган сразу оговорил свою позицию и по некоторым спорным вопросам. Так, Роскомнадзор не считает нарушением закона использование нецензурной лексики в прямом эфире теле-радиопрограмм, когда невозможно предусмотреть заранее, что именно может сказать приглашенный в студию гость либо замаскировать неприличные слова. Одновременно подчеркивается, что на редакции лежит ответственность за работу с приглашаемыми в прямой эфир гостями.

В отношении интернет-СМИ действует аналогичное правило. Сам факт размещения пользователем нецензурного комментария на портале или в блоге нарушением, по мнению ведомства, не является. Однако в этом случае интернет-издание обязано по представлению Роскомнадзора удалить такой комментарий или отредактировать его. В противном случае выносится предупреждение в адрес редакции и учредителя СМИ.

Федеральная служба, таким образом, обратила внимание на положения п. 5 ст. 57 Закона о СМИ, в соответствии с которыми редакция, главный редактор либо журналист не несут ответственности за распространение сведений, являющихся злоупотреблением свободой информации, если они содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию.

Поскольку практика применения новой редакции ст. 4 Закона О СМИ только начинает складываться, можно посмотреть, как суды относятся к использованию нецензурной лексики в аналогичных случаях — при создании рекламы. Выделяются несколько возможных случаев употребления нецензурной лексики в материалах СМИ, а также рекламных продуктах.

1. Нецензурное слово используется открыто, без маскировки. При этом не имеет значения, умышленно ли в материал попала табуированная лексика либо это произошло, к примеру, из-за невнимательности редактора. Так, в 2008 году в тульской газете «Слобода» был размещен рекламный макет «Похудение без диет и без запретов». Однако при верстке буква «д» из слова «Похудение» потерялась, и поэтому оно стало восприниматься как нецензурное. ФАС России как орган, уполномоченный за соблюдением законодательства о рекламе, привлекла издание к административной ответственности по ст. 14.3 КоАП РФ («Нарушение законодательства о рекламе»), наложив на него штраф в размере 60 тыс. руб. Суд, вместе с тем, не согласился с выводами антимонопольного органа и удовлетворил требования СМИ об обжаловании постановления о привлечении к ответственности. В обоснование этого решения он указал, что имела место опечатка, которую нельзя рассматривать в качестве обсценизма, то есть бранного слова3.

К сожалению, случайная опечатка встречается намного реже, чем намеренное использование крепких слов в публикациях и эфирных программах. Чаще всего этим грешат интернет-СМИ – как в силу специфики веб-журналистики, так и за счет комментариев пользователей. Кстати, комментарии посетителей сайтов, содержащие непарламентские выражения, вообще нередко становятся предметом судебного разбирательства, причем не только в отношении порталов СМИ, но и других сайтов и блогов (см., например, апелляционное определение Магаданского областного суда от 22 мая 2012 г. № 33-501/2012 по делу № 2-5978/2011, определение Мосгорсуда от 19 марта 2012 г. № 4г/2-308/12).

2. Нецензурная брань употребляется завуалированно. Обычно при этом используются схожие по звучанию или написанию слова, а также вызывающие определенные ассоциации визуальные образы. Судебная практика знает множество примеров такой замаскированной нецензурной или ненормативной лексики. Правда, преимущественно это касается не столько СМИ, сколько рекламных агентств и отделов рекламы и дизайна организаций — подобного рода двусмысленности особенно часто встречаются на рекламных баннерах.

Такое дело по поводу замены нецензурной брани созвучным словом, употребляемым в качестве допустимого эквивалента ругательства, было рассмотрено в 2009 году в Якутске. Поводом к вынесению постановления ФАС России о наложении штрафа послужил рекламный щит следующего содержания: «К нашим ЦЕНАМ вернулся ПОЛНЫЙ ПЕСЕЦ! – ПЕСЕЦ ТОЛЩЕ, цены – тоньше! – Мобильники еще дешевле». При этом рядом с надписью было нарисовано животное (песец), причем нижняя часть его тела прикрыта табличкой с надписью «цензура».

При оспаривании привлечения организации к ответственности, ее представители заявили, что законодательство допускает употребление в рекламе слов и выражений, ставших частью молодежного языка (сленга), а слово «песец» отождествляется с бранным только субъективно. Суд первой инстанции принял эти доводы и вынес решение в пользу заявителя4, однако во всех последующих инстанциях это решение не устояло (постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 15 января 2010 г. № 04АП-4926/09, постановление ФАС ВСО № А58-7901/09 от 21 апреля 2010 г., Определение ВАС РФ от 4 августа 2010 г. № ВАС-10980/10, определение Высшего Арбитражного Суда России от 18 августа 2010 г. № ВАС-10980/10).

Вышестоящие суды подчеркнули, что оцениваемая реклама не содержит сведений о песце как главном герое рекламной компании, а также указаний на песца в смысле животного, что подчеркивает иносказательный смысл этого термина. По заключению судебных органов, такая двусмысленность направлена на придание тексту непристойного образа, а в основе слогана «Полный песец» лежит матерная фраза. Отчаявшись, юристы организации выдвинули последний вариант трактовки слогана, утверждая, что полный песец – это песец с мехом лучшего качества, однако и он не повлиял на решения судов.

Похожий инцидент случился в 2012 году в Краснодаре – также в отношении рекламного щита. На этот раз в качестве креативной рекламы было использовано изображение дощатого забора с надписями, которые обычно наносят дети и подростки в подъездах, на стенах зданий и заборах: «Я люблю…» (с изображением пронизанного стрелой сердца), «Вася здесь…» и другие. Спорной надписью, которая и послужила основанием для наложения административного штрафа, стали буквы «УЙ». По мнению специалистов ФАС России, в рекламе в завуалированной форме используется нецензурное, непристойное слово, первая буква которого скрыта наклеенным на «забор» рекламным объявлением. Организация была оштрафована на 100 тыс. руб., после чего обжаловала решение антимонопольного органа в суд, и снова суд первой инстанции занял сторону заявителя.

Впрочем, апелляционный суд согласился с правомерностью привлечения организации к ответственности, отметив, что употребление в рекламе букв «УЙ» направлено не на использование буквального значения этого буквосочетания, а на придание тексту непристойного образа, вытекающего из ассоциативного созвучия букв. При этом такая ассоциация с непристойным словом усилена стилизацией рекламы под забор5.

Еще один спорный случай, связанный с баннером, произошел в 2012 году в Брянске. Рекламный щит был размещен на фасаде одного из зданий ЗАО «Корпорация «ГРИНН» и содержал следующую надпись: «ЕСЛИ ТЫ ОРЕЛ ВЕЗИ ДЕВУШКУ В ОРЕЛ — СLUВ НОТЕL&8РА Ча:сы — оГРИННеть!». Возражая против привлечения к административной ответственности, общество указало в суде, что слоган «оГРИННеть», используемый в рекламе, содержит в своей основе не что иное, как наименование организации, а его смысл подразумевает выражение положительной оценки уровнем и качеством услуг, предоставляемых ЗАО «Корпорация «ГРИНН».

В обоснование заявитель сослался на лингвистическое исследование, проведенное специалистом-лингвистом кафедры русского языка. Специалист сделал вывод, что слово «оГРИННеть» не является завуалированной формой нецензурного, непристойного слова, употребляемого в ненормативной лексике, и его можно расценивать как неологизм, образованный от названия ЗАО «Корпорация «ГРИНН» и допустимый для использования в рекламных целях.

Однако суд посчитал это исследование не отвечающим критерию достаточности в связи с тем, что оно составлено в отношении слова «оГРИННеть» в отрыве от смысла и контекста рекламы в целом. Слово «оГРИННеть», заключил суд, можно ассоциировать со словом «офигеть», относящемуся к молодежному слэнгу. Кроме того, его смысл может быть оценен как неприличный (даже матерный) на основании непристойных ассоциаций, однозначно идентифицируемых русским языковым сознанием, тем более что в русской разговорной речи звуки «Г» и «Х» очень похожи и могут переходить друг в друга. На этом основании суд согласился6 с правомерностью наложения на ЗАО административного штрафа, что впоследствии было подтверждено в апелляции7.

Главный редактор либо журналист не несут ответственности за распространение сведений, являющихся злоупотреблением свободой информации, если они содержатся в авторских произведениях, идущих в эфир без предварительной записи, либо в текстах, не подлежащих редактированию (п. 5 ст. 57 Закона РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации»)

Непристойные или условно непристойные изображения на рекламных плакатах также привлекают внимание контролирующих органов. Так, 17 октября 2013 года АС Орловской области оставил в силе решение ФАС России в отношении индивидуального предпринимателя, осуществляющего деятельность по размещению наружной рекламы о привлечении его к ответственности. Основанием послужил рекламный баннер, на котором была изображена обнаженная часть женского тела в ракурсе со спины на темном фоне. Рекламировались рольставни, а слоганом служили слова «Защитим самое главное!», размещенные на изображении тела.

При обжаловании постановления антимонопольного органа в суде, предприниматель заявил, что в художественном образе отсутствует изображение каких-либо обнаженных интимных частей тела, а каждый зритель может увидеть образ любого желаемого им увидеть тела (мужского, женского или бесполый образ тела).

Доказательственная база ФАС России по этому делу была обширна – ведомство получило два экспертных заключения от государственных университетов, а также ответ Экспертного заключения по рекламе ФАС России. Один из вузов подчеркнул, что реклама концентрирует внимание потребителей на обнаженной части женского тела, на что указывают размер используемого образа, степень оголенности и характер изгиба женского тела.

Другой университет провел опрос по поводу оценки характера рекламы, в ходе которого выяснилось, что 56,6% респондентов (56 из 99 опрошенных) воспринимают рекламу «Защитим самое главное!» как непристойную или оскорбительную, 40,4% (40 человек) не считают ее таковой, а 3% (3 участника опроса) затруднились с ответом. Заключение же Экспертного совета было однозначным: используемый в рекламе образ девушки, может рассматриваться как оскорбительный или непристойный, поскольку поза девушки позволяет говорить о поведении, нарушающем нормы морали и нравственности.

Основываясь на этом, арбитражный суд отказал в удовлетворении требований заявителя8.

3. В материале СМИ или рекламе используется слово, которое не является нецензурным, однако носит крайне разговорный характер. В качестве примера можно привести дело о рекламе жилого комплекса в Екатеринбурге, в слогане которой использовались слова: «Офигеть! От 61000 рублей за м2». В этом случае судье при разрешении спора пришлось сложнее, чем при явном использовании нецензурной брани.

В представленном ФАС России заключении филолога отмечалось, что реклама злоупотребляет ненормативной лексикой, разговорно-сниженным словом и популяризирует заниженные культурные стандарты, что позволяет квалифицировать ее как социально безответственную и социально вредную. Рекламное агентство, в свою очередь, обратилось к другому профессору, который оценил глагол «офигеть» как речевую реакцию на какую-то ситуацию, не содержащую в своем значении или в оценочной окраске смыслов, связанных с намерением кого-либо оскорбить или тяжело обидеть.

Неоднозначными оказались и результаты опроса пользователей официального сайта УФАС по Свердловской области, который ведомство проводило в течение февраля 2009 года. Его итоги показали, что 52,3% (459) опрошенных считают допустимым использование слова «Офигеть» в рекламе, 44,5% (391) респондентов придерживаются противоположного мнения, а 3,2% (28) пользователей дали свои варианты ответов. При этом оскорбительной рекламу посчитали только менее трети участников опроса (30,7%).

Тем не менее, суд решил, что антимонопольным органом представлены достаточные доказательства обоснованности привлечения к административной ответственности9.

К слову, проблема чистоты языка актуальна не только в отношении материалов СМИ и рекламы. В соответствии с ч. 6 ст. 1 Федерального закона от 1 июня 2005 г. № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации» при использовании русского языка как государственного языка не допускается применение слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка.

В 2006 году перед ВС РФ был поставлен вопрос о признании недействующим абз. 9 (фактически абз. 10) п. 15 разд. 3 Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных приказом Минюста России от 3 ноября 2005 г. № 205. Эти положения запрещают осужденным употреблять нецензурные и жаргонные слова, давать и присваивать клички. Заявитель утверждал, что это правило необоснованно нарушает его права на употребление таких слов по месту отбытия наказания, однако Суд не поддержал эту точку зрения10.

Еще более курьезная ситуация произошла при составлении протокола допроса по уголовному делу одним из следователей Следственного комитета России по Республике Башкортостан. Руководствуясь ч. 2 ст. 190 УПК РФ, которая предписывает фиксировать показания допрашиваемого лица от первого лица и по возможности дословно, следователь добросовестно занес в протокол допроса в том числе и нецензурные выражения. После передачи дела на рассмотрение суда в отношении следователя было вынесено частное постановление, в котором суд внимание на недопустимость использования таких оборотов в официальных документах. Это частное постановление было обжаловано, но безрезультатно11.

Практическая МАТерия

С началом применения поправок возникли очень интересные вопросы по поводу трактовки некоторых положений Закона о СМИ в новой редакции. Так, после вступления нововведений в силу Роскомнадзор подчеркнул в размещенных на своем сайте Рекомендациях, что выявление иностранных бранных слов и выражений не является основанием для привлечения к ответственности редакции СМИ. Кроме того, ведомство указало на невозможность создания полного перечня средств маскировки нецензурной брани и порекомендовало в теле-радиопрограммах заменять ее звуковым сигналом, а в материалах печатных и сетевых СМИ – заменять одну или несколько букв непечатного слова знаком или другой буквой.

Вместе с тем, на практике федеральная служба выносит предупреждения и привлекает к ответственности за использование именно таких приемов. К примеру, в одном из сообщений об итогах мониторинга СМИ на предмет соблюдения требований ст. 4 Закона о СМИ в части недопущения использования в публикациях нецензурной брани ведомство отметило: «В ряде печатных и сетевых изданий распространение нецензурной брани осуществляется в завуалированной форме (пропуск букв в середине или в конце слова, замена их на точки или звездочки и т.д.)». В этом же сообщении Роскомнадзор проинформировал, что установлены факты использования иностранных слов, которые в переводе на русский язык относятся к нецензурной брани.

Как отмечает директор Центра правовой защиты интеллектуальной собственности Владимир Энтин, в сложных ситуациях специалисты Роскомнадзора обращаются в Институт русского языка им. В.В. Виноградова. Однако заключение по поводу значения иностранного слова и его эквивалента в русском языке придется получать у иностранного филологического института, а это неудобно и дорого. Поэтому, заключает эксперт, Роскомнадзор вряд ли пойдет на такой шаг.

Тем не менее, несмотря на неустоявшуюся практику, новые нормы применяются, и за 2013 год Роскомнадзором было вынесено 36 предупреждений в отношении СМИ, касающихся использования ими табуированной лексики12.

Самое громкое дело, связанное с нарушением ст. 4 Закона о СМИ в части применения нецензурных выражений, было инициировано ведомством в отношении крупного интернет-СМИ «Росбалт». Первоначально в июле текущего года контролирующий орган вынес в адрес информационного агентства два предупреждения. По словам председателя совета директоров ЗАО «ИА «Росбалт» Наталии Черкасовой, прозвучавшим 30 октября в пресс-центре РИА Новости на круглом столе «Нецензурная лексика в СМИ: правоприменительная практика», в начале августа она была приглашена в Роскомнадзор для беседы. Чиновник Роскомнадзора еще раз попросил провести с сотрудниками информационного агентства разъяснительные беседы, после чего, отметила Наталия Черкесова, никаких претензий или обращений к «Росбалту» не поступало. Спустя два месяца, в начале октября текущего года, контролирующий орган обратился в Мосгорсуд с требованием о лишении «Росбалта» статуса СМИ.

Надо отметить, что формально Роскомнадзор действительно обладает таким правом на основании ст. 16 Закона о СМИ, если СМИ были допущены неоднократные грубые нарушения ст. 4 Закона о СМИ в течение 12 месяцев. Однако подача федеральной службой заявления в суд вызвала серьезный общественный резонанс. Так, ОП РФ направила в адрес руководителя Роскомнадзора обращение, в котором дала оценку применяемым в отношении «Росбалта» мерам, назвав их «чрезмерными», а также выразила пожелание об отзыве иска. Кроме того, информационное агентство поддержали депутаты Госдумы и Законодательного Собрания Санкт-Петербурга, Совет по правам человека при президенте РФ, Союз журналистов России, Альянс руководителей региональных СМИ России, а также Союз журналистов Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Вместе с тем, судебное разбирательство продолжалось, и 31 октября текущего года Мосгорсуд отозвал у «Росбалта» свидетельство о регистрации в качестве СМИ. Информационное агентство уже заявило о намерении обжаловать это решение в вышестоящей инстанции.

Цитата

Владимир Энтин, адвокат, директор Центра правовой защиты интеллектуальной собственности

«Помните фильм «Бриллиантовая рука»? Как он начинается? Забор. На нем первая буква – «Х», потом – «У», а дальше – «Художественный фильм». Так что, на этом основании запрещать «Бриллиантовую руку»?»

Остались неясности и по толкованию новой редакции ст. 4 Закона о СМИ. К примеру, п. 9 ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 1 июня 2005 г. № 53-ФЗ «О государственном языке Российской Федерации» допускает применение лексики, не соответствующей нормам русского языка, если она является неотъемлемой частью художественного замысла, а поправки такой оговорки не содержат. Правда, Роскомнадзор в официальных рекомендациях также упомянул о возможности использования в таких случаях нецензурной брани, но с обязательной ее маскировкой.

Еще одним спорным моментом могут стать санкции, предусмотренные за изготовление или распространение продукции СМИ, содержащей нецензурную брань (ч. 3 ст. 13.21 КоАП РФ). Помимо штрафа, нормы КоАП РФ предусматривают и конфискацию предмета административного правонарушения. Если нарушение было допущено печатным изданием, эту норму можно истолковать как изъятие тиража газеты, журнала или другой периодики. Намного сложнее применить эту норму в отношении сетевого издания и тем более – теле- или радиостанции. В первом случае в качестве предмета правонарушения можно рассматривать интернет-пространство, а во втором – теле- и радиоэфир.

Одним словом, нововведение к Закону о СМИ носит неоднозначный характер. Даже в ходе обсуждения законопроекта, на основе которого впоследствии был принят Федеральный закон № 34-ФЗ, мнения депутатов Госдумы разошлись. Так, депутат от фракции ЛДПР Сергей Иванов отметил, что установить подобную ответственность для СМИ – это «то же самое, что установить ответственность для МЧС за то, что кому-то на голову метеорит свалится!».

Однако сами по себе поправки можно оценить только положительно, особенно с учетом освобождения СМИ от ответственности за сказанное гостями передачи в прямом эфире или написанное в не подлежащих редактированию текстах (п. 5 ст. 57 Закона о СМИ). Вместе с тем, у некоторых экспертов возникают опасения по поводу использования этого нового запрета в политических целях, для давления на отдельные СМИ. Поэтому особенно важным становится корректное правоприменение, которое позволит достичь баланса интересов между свободой слова, самостоятельностью СМИ и нормами нравственности.

Этому могут способствовать и общественные советы по содействию защите нравственности в СМИ в случае одобрения инициативы об их создании – соответствующий законопроект в настоящее время находится в Госдуме13. К полномочиям советов предлагается отнести мониторинг материалов СМИ и извещение редакций о его результатах, рассмотрение конфликтов и обращение в прокуратуру и другие уполномоченные органы, проведение социологических исследований в области защиты нравственности в СМИ и т. д.

Документы по теме:

  • Федеральный закон от 5 апреля 2013 г. № 34-ФЗ «О внесении изменений в статью 4 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» и статью 13.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»
  • Закон РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации»
  • КоАП РФ

Новости по теме:

  • В России могут появиться общественные советы по содействию защите нравственности в СМИ – ИА «ГАРАНТ», 14 июня 2013 г.
  • Роскомнадзор в течение месяца будет формировать практику применения закона об ответственности за нецензурную брань в СМИ – ИА «ГАРАНТ», 26 апреля 2013 г.
  • Подписан закон об ответственности за использование нецензурной брани в СМИ – ИА «ГАРАНТ», 8 апреля 2013 г.
  • Роскомнадзор предлагает штрафовать СМИ за использование ненормативной лексики – ИА «ГАРАНТ», 27 августа 2012 г.
  • Госдума предлагает уточнить, когда интернет-СМИ будут освобождаться от ответственности за комментарии пользователей – ИА «ГАРАНТ», 24 июня 2011 г.

1 Кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 20 ноября 2007 г. № 41-О07-84.
2 Определение ВС РФ от 24 марта 2011 г. № 21-О11-5.
3 Постановление ФАС ЦО от 7 апреля 2009 г. № А68-5666/08-439/8.
4 Решение АС Республики Саха (Якутия) от 27 октября 2009 г. по делу № А58-7901/09.
5 Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12 июля 2012 г. № 15АП-6146/2012.
6 Решение АС Брянской области от 28 июня 2012 г. № А09-3180/12.
7 Постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 4 сентября 2012 г. № 20АП-4168/12.
8 Текст судебного решения размещен в картотеке арбитражных дел ВАС РФ.
9 Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 29 декабря 2009 г. № 17АП-12388/09.
10 Решение ВС РФ от 2 февраля 2006 г. № ГКПИ05-1640.
11 Определение судебной коллегии по уголовным делам ВС РФ от 18 июля 2012 г. № 49-О12-38СП.
12 Данные за 2013 год по состоянию на 29 октября 2013 года.
13 Текст законопроекта № 295623-6 размещен на официальном сайте Госдумы.

Обсценная лексика, (непечатная брань, нецензурные выражения, ненормативная лексика, сквернословие, срамословие) или (от лат. obscenus — непристойный, распутный, безнравственный) — сегмент бранной лексики различных языков, включающий грубейшие (похабные, непристойные, богомерзкие, вульгарные) бранные выражения, часто выражающие спонтанную речевую реакцию на неожиданную (обычно неприятную) ситуацию.

Одной из разновидностей обсценной лексики в русском языке является русский мат.

Разновидностью обсценной лексики, получившей большое распространение в русском языке, является русский мат, насчитывающий 4 словоосновы (блядь, ебать, пизда, хуй). В русском языке присутствует также несколько десятков других обсценных слов, не являющихся матерными и значительно менее табуированных, но тоже считающихся «неприличными».

Обсценная лексика в топонимике

Согласно подсчётам В. Д. Назарова, неполное изучение источников XV—XVI веков позволяет выявить для того времени 67 русских топонимических названий (около 0,1 %), производных от обсценной лексики.

Вот основные, приведённые им, названия:

Волости: Елда (Угличский уезд), Залупицы (Вяземский уезд).

Речки: Блядея, Бляденка (она же Блядейка), Еботенка, Елдахова (ср. деревню), Мудовка, Наебуха, Ненаебуха, Пиздюрка.

Дороги: Бздеховская дорога, Мандинский путь.

Также упоминаются местности — Говейнов заулок и Блядейский отвершек (овраг).

Следует отметить, что ряд названий образованы от личных имён, и таким образом дают представления также об обсценной лексике в антропонимии, сообщая нам о существовании людей с именами: Бздиха, Пердун, Пердяка, Мудыня, Хуянок и т. п.

Обсценная лексика и общество

Жёсткий запрет на публичное употребление обсценной лексики и фразеологии, идеографически и семантически связанных с запретной темой секса и сексуальной сферы поддерживался православной церковью, а в Новое время — законодательством, школой и иными культурными и общественными институтами.

Несмотря на распространённость нецензурных выражений во всех слоях русского общества, на всех этапах его истории, в России традиционно существовало табу на использование обсценной лексики в печатном виде (отсюда, очевидно, и идёт название «нецензурная брань»). Это табу несколько ослабло в последнее время в связи с демократизацией общества и ослаблением государственного контроля за печатной сферой (первой в истории России отменой цензуры на длительный срок), переменами в общественной морали после распада СССР, массовой публикацией литературных произведений и переписки признанных русских классиков, писателей-диссидентов и нынешних постмодернистов. Снятие запрета на освещение определенных тем и социальных групп привело к расширению рамок приемлемой лексики в письменной речи.

Мат и жаргон вошли в моду, став одним из средств пиара.

*НАМ ДЕРЬМОКРАТИЯ ДАЛА СВОБОДУ МАТЕРНОГО СЛОВА, ДА И НЕ НАДОБНО ИНОГО, ДАБЫ ВОСПЕТЬ ЕЁ ДЕЛА!..*

Использование обсценной лексики в искусстве и СМИ

Табуирование обсценной лексики — явление сравнительно позднее: ещё в документах и переписке петровского времени она встречается сравнительно свободно. Однако ко второй половине XVIII в. её использование в печатных изданиях перестало быть возможным, и широко использующие обсценную лексику стихотворения Ивана Баркова распространялись исключительно в списках. На протяжении всего XIX века обсценная лексика также оставалась уделом «неофициальной» части творческого наследия поэтов и писателей: нецензурные эпиграммы и сатирические стихотворения Пушкина, Лермонтова и других авторов ими самими не публиковались и вообще в России обнародованию не подлежали (политические эмигранты из России начали публиковать их в Европе лишь во второй половине XIX века).

Одна из версий гласит, что подобное табуирование русского мата началось с засильем в науке и образовании немецких «спецов», выписанных императрицами России, как известно, имевших немецкие корни, из Фатерлянда… Кстати — «немец» по-русски, означало «немой». Ему говоришь — говоришь по -русски, а он ни хрена не понимает!..

Первые попытки снять табу с обсценной лексики были предприняты в пролетарской России в 1920-е гг. и не носили массового характера; интерес к матерным словам у большинства авторов не был в это время самодовлеющим и увязывался в основном со стремлением свободно говорить о сексуальной сфере.

В советский период общественный запрет на обсценную лексику действовал очень последовательно, что не мешало (и до сих пор не мешает;) подавляющему большинству населения охотно употреблять эту лексику в частной жизни. Задачи художественного освоения обсценной лексики поставили перед собой писатели русского самиздата, начиная с Юза Алешковского.

В «лихие» 1990-е гг., когда цензурные запреты исчезли, обсценная лексика шире проникает в литературу, используясь в различных функциях. Самая простая из этих функций — реалистическая передача разговорной речи: если в жизни люди матерятся, то было бы странно, если бы в книгах точно такие же люди этого не делали. У некоторых авторов персонажи не злоупотребляют обсценной лексикой (так в книгах Виктора Пелевина она почти всегда присутствует, но в очень небольших количествах), у других речь персонажей изобилует сильными выражениями (так в романах Баяна Ширянова из жизни наркоманов герои, в соответствии с принципом жизненной правды, не стесняются в выражениях).

В ряде других случаев писатели используют обсценную лексику с более сложными целями: так в поэзии Германа Лукомникова обсценная лексика часто употребляется для воссоздания атмосферы карнавала (в понимании М. М. Бахтина), а в стихах Шиша Брянского предпринимается попытка воскресить и одновременно спародировать древнюю сакральную функцию инвективной лексики, её отнесённость к ключевым языческим обрядам (прежде всего, инициации). Обсценная лексика в соединении с суржиком присутствует в сатирическо-комедийных пьесах Леся Подервянского, где она помогает сделать их более реальными, показать принадлежность героев к определённым слоям населения.

В среде пользователей компьютерных сетей распространена замена некоторых букв в матерных словах специальными символами («*!@#$%^&»), например: «это ох#@тельно». Иногда на форумах фильтрация обсценной лексики производится автоматически, и тогда можно встретить изменение не содержащих мат выражений, например «ходовы ~ ~ ~ ~ ки» вместо «ходовые балки».

Исследователи русской обсценной лексики

Как отмечалось в статье В. М. Мокиенко «Русская бранная лексика: цензурное и нецензурное» (1994), активными теоретическими исследованиями русской обсценной лексики в XX веке занимались в основном зарубежные исследователи.

Начиная с конца 1970-х годов, на Западе был опубликован целый ряд статей и монографий на эту тему. С началом перестройки несколько лексикографических справочников было выпущено в США — их характеризовала уже практическая направленность, стремление «пополнить лексический багаж» студентов-русистов, обучающихся на стандартных литературных русских текстах, облегчить для них живое общение с русскими.

Начало российским исследованиям в этой сфере положили работы Б. А. Успенского и В. Быкова, которые также вышли за рубежом.

Одним из первых исследователей русского мата является Т. В. Ахметова, которая в шестидесятые годы защитила по этой теме кандидатскую диссертацию, которая сразу же после защиты была отправлена в спецхранилище Ленинской библиотеки и выдавалась только по специальному разрешению органов. В семидесятые годы она по этой же теме защитила докторскую диссертацию.

В 1996 году она выпустила книгу

В 1997 появилась в России научная монография, посвященная проблемам сквернословия, написанная доктором филологических наук профессором В. И. Жельвисом «Поле брани. Сквернословие как социальная проблема» (переиздана в 2001).

В 1998 российские исследователи Анатолий Баранов и Дмитрий Добровольский выпустили словарь «Русская заветная идиоматика».

Критическому анализу словарей русского мата посвящена статья А. Плуцера-Сарно «Матерный словарь как феномен русской культуры». Здесь же приводится библиография лексикографических источников за период 1970—1996 годы. В 2001—2005 гг. Плуцер-Сарно издал первый («Лексические и фразеологические значения слова „хуй“») и второй («Опыт построения справочно-библиографической базы данных лексических и фразеологических значений слова „пизда“») тома 12-томного «Словаря русского мата», который он составляет в течение 25 лет.

Следует также отметить, что кладезем для исследования русского мата является цикл хулиганских романов Петра Алёшкина, которые почти полностью написаны нецензурными словами.

Исследователь русского народного творчества А. Н. Афанасьев собрал матерные образцы русского фольклора и опубликовал в книге «Русские заветные сказки».

Категоризация русской бранной лексики

А. В. Чернышев распределяет «ключевые термины матерного лексикона» на три группы:

— обозначающие мужские и женские половые органы и обозначающие половой акт;

— переносящие значение половых органов и полового акта на человека, как на предмет называния;

— в нарочито огрублённом виде заимствования из «культурной речи» (гондон, пидорас).

В. М. Мокиенко считает данную классификацию излишне обобщённой и предлагает свою, более подробную, классификацию русской бранной лексики и фразеологии.

При этом термины «бранная лексика» и «обсценная лексика» понимаются как взаимно пересекающиеся, хотя и не полностью идентичные.

Брань — это оскорбительные, ругательные слова, тогда как обсценная лексика — это грубейшие вульгарные выражения, табуированные слова. Главный признак, неразрывно связывающий две эти лексические группы, — эмоционально-экспрессивная реакция на неожиданные и неприятные события, слова, действия и т. п.

Исследователь классифицирует русскую бранную лексику по функционально-тематическому принципу, выделяя следующие основные группы:

Наименования лиц с подчеркнуто отрицательными характеристиками типа:

— глупый, непонятливый человек;

— подлый, низкий человек;

— ничтожный человек, ничтожество;

— проститутка, продажная женщина.

Наименования «неприличных», социально табуированных частей тела — «срамные слова».

Наименования процесса совершения полового акта.

Наименования физиологических функций (отправлений).

Наименования «результатов» физиологических отправлений.

В. М. Мокиенко указывает, что указанные группы бранной и обсценной лексики в целом представлены практически во всех языках.

Что же касается национальных особенностей бранной лексики, то, по его мнению, они связаны с комбинаторикой и частотностью лексем определённого типа в каждом конкретном языке.

Исходя из этих критериев, автор говорит о двух основных типах бранной лексики европейских языков:

«Анально-экскрементальный» тип (Scheiss-культура);

«Сексуальный» тип (Sex-культура).

В этом плане, по его мнению, русская, сербская, хорватская, болгарская и другие «обсценно-экспрессивные» лексические системы относятся ко второму типу, в то время как чешская, немецкая, английская, французская — к первому.

Национальное своеобразие русского языка состоит не в самом наборе лексики, а в её частотном распределении.

Ядро русской матерщины, как отмечают все исследователи, составляет очень частотная «сексуальная» триада: хуй — пизда — ебать.

Число производных от данных словообразовательных основ и эвфемизмов, используемых для их замены, поистине неисчислимо, ибо они постоянно генерируются живой речью. Чрезвычайно активно эта же триада используется и во фразеологии.

Примечания.

2. Ахметова Т. В. Русский мат. Толковый словарь. 1996 г. ISBN 5-7117-0414-1

Ненормативная лексика

Ненормативная лексика (нецензурные выражения, непечатная брань) или обсценная лексика (от лат. obscene — непристойный, распутный, безнравственный) — сегмент бранной лексики различных языков, включающий грубейшие (похабные, непристойно мерзкие, богомерзкие, невыносимо отвратительные, вульгарные) бранные выражения, часто выражающие спонтанную речевую реакцию на неожиданную (обычно неприятную) ситуацию. Лингвисты отделяют понятия ненормативная лексика и табуированная лексика от обсценной лексики. Обсценная лексика является лишь одним из видов этих двух лингвистических феноменов.

Одной из разновидностей обсценной лексики в русском языке является русский мат.

Ненормативная лексика в русском языке

Разновидностью обсценной лексики, получившей большое распространение в русском языке, является русский мат, насчитывающий 6-7 словооснов. В русском языке присутствует также несколько десятков других обсценных слов, не являющихся матерными и значительно менее табуированных, но тоже считающихся «неприличными».

Ненормативная лексика и общество

Советский агитационный плакат «Наше условие — долой сквернословие!», автор — Константин Иванов, 1981

Жёсткий запрет на публичное употребление обсценной лексики и фразеологии, идеографически и семантически связанных с запретной темой секса и сексуальной сферы, сложился у восточных славян — предков русских, украинцев, белорусов — ещё в языческую эпоху в качестве прочной традиции народной культуры, и строго поддерживался Православной церковью. Поэтому данное табу обрело для русского народа давнюю традицию, освящённую не одним тысячелетием.

В связи с этим характерны опубликованные информационным агентством «Интерфакс» данные социологического опроса по вопросу об отношении россиян к использованию ненормативной лексики в публичных выступлениях звёзд шоу-бизнеса, проведённого в июле 2004 Всероссийским центром изучения общественного мнения. Подавляющее большинство россиян (80 %) негативно относится к использованию ненормативной лексики в публичных выступлениях звёзд шоу-бизнеса, в программах и материалах, рассчитанных на массовую аудиторию, считая употребление матерных выражений недопустимым проявлением распущенности.

13 % опрошенных допускают употребление мата в тех случаях, когда он используется в качестве необходимого художественного средства. И только 3 % полагают, что если мат часто употребляется в общении между людьми, то попытки запретить его на эстраде, в кино, на телевидении — это просто ханжество.

Несмотря на распространённость нецензурных выражений во всех слоях русского общества на всех этапах его истории, в России традиционно существовало табу на использование обсценной лексики в печатном виде (отсюда, очевидно, и идёт название «нецензурная брань»). Это табу несколько ослабло в последнее время в связи с демократизацией общества и ослаблением государственного контроля за печатной сферой (первой в истории России отменой цензуры на длительный срок), переменами в общественной морали после распада СССР, массовой публикацией литературных произведений и переписки признанных русских классиков, писателей-диссидентов и нынешних постмодернистов. Снятие запрета на освещение определенных тем и социальных групп привело к расширению рамок приемлемой лексики в письменной речи. Мат и жаргон вошли в моду, став одним из средств пиара.

Прецедент «Ароян против Киркорова»

Анатолий Баранов, один из исследователей современной нецензурной лексики, говорит по этому поводу: «Я выступаю за ограничение обсценной лексики, потому что если она будет использоваться слишком широко, она потеряет свою табуированность, и русский язык лишится важной особенности, которой нет в других языках мира. И я прекрасно понимаю тех людей, которые возмущены использованием обсценной лексики в СМИ. Мне даже представляется, что это нарушение прав человека — ведь кого-то это оскорбляет. Но нельзя запрещать её употребление тем, кто этого хочет. Идеальный вариант — это предупреждение, скажем, такое: „В этой книге используются такие-то слова“, чтобы предоставить читателю возможность выбора».

С практической стороной реализации его позиции можно ознакомиться в цитатах его экспертного заключения по делу «Ароян против Киркорова» (приведены в разделе «Российская юридическая практика» статьи Оскорбление).

Использование ненормативной лексики в искусстве и СМИ

Табуирование обсценной лексики — явление сравнительно позднее: ещё в документах и переписке петровского времени она встречается сравнительно свободно. Однако ко второй половине XVIII века её использование в печатных изданиях перестало быть возможным, и широко использующие обсценную лексику стихотворения Ивана Баркова распространялись исключительно в списках. На протяжении всего XIX века обсценная лексика также оставалась уделом «неофициальной» части творческого наследия поэтов и писателей: нецензурные эпиграммы и сатирические стихотворения Пушкина, Лермонтова и других авторов ими самими не публиковались и вообще в России обнародованию не подлежали (политические эмигранты из России начали публиковать их в Европе лишь во второй половине XIX века).

Первые попытки снять табу с обсценной лексики были предприняты в 1920-е гг. и не носили массового характера; интерес к матерным словам у большинства авторов не был в это время самодовлеющим и увязывался в основном со стремлением свободно говорить о сексуальной сфере.

В советский период общественный запрет на обсценную лексику действовал очень последовательно, что не мешало (и до сих пор не мешает) подавляющему большинству населения охотно употреблять эту лексику в частной жизни. Задачи художественного освоения обсценной лексики поставили перед собой писатели русского самиздата, начиная с Юза Алешковского.

С 1990-х гг., когда цензурные запреты исчезли, обсценная лексика шире проникает в литературу, используясь в различных функциях. Самая простая из этих функций — реалистическая передача разговорной речи: если в жизни люди матерятся, то было бы странно, если бы в книгах точно такие же люди этого не делали. У некоторых авторов персонажи не злоупотребляют обсценной лексикой (так в книгах Виктора Пелевина она почти всегда присутствует, но в очень небольших количествах), у других речь персонажей изобилует сильными выражениями (так в романах Баяна Ширянова из жизни наркоманов герои, в соответствии с принципом жизненной правды, не стесняются в выражениях). В ряде других случаев писатели используют обсценную лексику с более сложными целями: так в поэзии Германа Лукомникова обсценная лексика часто употребляется для воссоздания атмосферы карнавала (в понимании М. М. Бахтина), а в стихах Шиша Брянского предпринимается попытка воскресить и одновременно спародировать древнюю сакральную функцию инвективной лексики, ее отнесённость к ключевым языческим обрядам (прежде всего, инициации). Обсценная лексика в соединении с суржиком присутствует в сатирическо-комедийных пьесах Леся Подервянского (укр. Лесь Подерв’янський), где она помогает сделать их более реальными, показать принадлежность героев определённым слоям населения.

Среди пользователей компьютерных сетей распространена замена некоторых букв в матерных словах специальными символами («*!@#$%^&»), например: «это ох#@тельно», «I f*ed up my system». Иногда на форумах фильтрация ненормативной лексики производится автоматически, и тогда можно встретить осквернение совершенно безобидных выражений, например «ходовы ~ ~ ~ ~ ки» вместо «ходовые балки».

Согласно подсчётам В. Д. Назарова , неполное изучение источников XV—XVI веков позволяет выявить для того времени 67 русских топонимических названий (около 0,1 %), производных от обсценной лексики, например речки: Блядея; Еботенка, Наебуха и Ненаебуха; волость Елда; пустоши Пердилово, Пердухино, Пердунова, Хуярово, Пезделёво-Долгое, Пиздино, Пиздоклеин починок; починки Пердунов и Пердякин; деревни Пердуново (две), Мандино, Пезделка, Пизденково, Пиздюрино, Хуйково, Ебехово, Поиблица; селища Мудищево, Бздунишка; овраги Блядейский отвершек, Пересеря; местности Бздихина поляна и урочище Бздихино.

Исследователи русской ненормативной лексики

Как отмечалось в статье В. М. Мокиенко «Русская бранная лексика: цензурное и нецензурное» (1994), активными теоретическими исследованиями русской обсценной лексики в XX веке занимались в основном зарубежные исследователи. Начиная с конца 1970-х годов, на Западе был опубликован целый ряд статей и монографий на эту тему. С началом перестройки несколько лексикографических справочников было выпущено в США — их характеризовала уже практическая направленность, стремление «пополнить лексический багаж» студентов-русистов, обучающихся на стандартных литературных русских текстах, облегчить для них живое общение с русскими.

Начало российским исследованиям в этой сфере положили работы Б. А. Успенского и В. Быкова, которые также вышли за рубежом.

Одним из первых исследователей русского мата является Т. В. Ахметова, которая в шестидесятые годы защитила по этой теме кандидатскую диссертацию, которая сразу же после защиты была отправлена в спецхранилище Ленинской библиотеки и выдавалась только по специальному разрешению органов. В семидесятые годы она по этой же теме защитила докторскую диссертацию. В 1996 году она выпустила книгу

В 1997 появилась в России научная монография, посвященная проблемам сквернословия, написанная доктором филологических наук профессором В. И. Жельвисом «Поле брани. Сквернословие как социальная проблема» (переиздана в 2001).

В 1998 российские исследователи Анатолий Баранов и Дмитрий Добровольский выпустили словарь «Русская заветная идиоматика».

Критическому анализу словарей русского мата посвящена статья А. Плуцера-Сарно «Матерный словарь как феномен русской культуры». Здесь же приводится библиография лексикографических источников за период 1970—1996 годы. В 2001—2005 гг. Плуцер-Сарно издал первый («Лексические и фразеологические значения слова „хуй“») и второй («Опыт построения справочно-библиографической базы данных лексических и фразеологических значений слова „пизда“») тома 12-томного «Словаря русского мата», который он составляет в течение 25 лет.

Следует также отметить, что кладезем для исследования русского мата является цикл хулиганских романов Петра Алешкина, которые почти полностью написаны нецензурными словами.

Происхождение русской обсценной лексики

Берестяная грамота из Старой Руссы № 35, XII век: «Якове брате, еби лежа, ебехото, аесово»

Давно установлено, что русская обсценная лексика имеет древние славянские и индоевропейские корни. Современные исследователи не рассматривают всерьёз бытующее в русском народе ненаучное представление о том, что обсценная лексика была заимствована русскими из татарского во время татаро-монгольского ига. При этом предлагаются различные варианты этимологии основных словообразовательных корней, однако все они, как правило, восходят к индоевропейским или праславянским основам.

Так, например, В. М. Мокиенко пишет:

«Основные „три кита“ русского мата… этимологически расшифровываются достаточно прилично: праславянское *jebti первоначально значило ‘бить, ударять’, *huj (родственный слову хвоя) — ‘игла хвойного дерева, нечто колкое’, *pisьda — ‘мочеиспускательный орган'».

Те же праформы (правда, с некоторым сомнением по поводу *huj) приводятся в .

Интересно отметить, что семантические изменения современного эвфемизма «трахать» практически повторяют историю слова *jebti.

А. В. Чернышев распределяет «ключевые термины матерного лексикона» на три группы:

  • обозначающие мужские и женские половые органы и обозначающие половой акт;
  • переносящие значение половых органов и полового акта на человека как на предмет называния;
  • в нарочито огрублённом виде заимствования из «культурной речи» (кондом, педераст).

В. М. Мокиенко считает данную классификацию излишне обобщённой и предлагает свою, более подробную, классификацию русской бранной лексики и фразеологии. При этом термины «бранная лексика» и «обсценная лексика» понимаются как взаимно пересекающиеся, хотя и не полностью идентичные. Брань — это оскорбительные, ругательные слова, тогда как обсценная лексика — это грубейшие вульгарные выражения, табуизированные слова. Главный признак, неразрывно связывающий две эти лексические группы, — эмоционально-экспрессивная реакция на неожиданные и неприятные события, слова, действия и т. п.

Исследователь классифицирует русскую бранную лексику по функционально-тематическому принципу, выделяя следующие основные группы:

  • Наименования лиц с подчеркнуто отрицательными характеристиками типа:
    • глупый, непонятливый человек;
    • подлый, низкий человек;
    • ничтожный человек, ничтожество;
    • проститутка, продажная женщина.
  • Наименования «неприличных», социально табуированных частей тела — «срамные слова».
  • Наименования процесса совершения полового акта.
  • Наименования физиологических функций (отправлений).
  • Наименования «результатов» физиологических отправлений.

В. М. Мокиенко указывает, что указанные группы бранной и обсценной лексики в целом представлены практически во всех языках. Что же касается национальных особенностей бранной лексики, то, по его мнению, они связаны с комбинаторикой и частотностью лексем определённого типа в каждом конкретном языке.

Исходя из этих критериев, автор говорит о двух основных типах бранной лексики европейских языков:

  • «Анально-экскрементальный» тип (Scheiss-культура);
  • «Сексуальный» тип (Sex-культура).

В этом плане, по его мнению, русская, сербская, хорватская, болгарская и другие «обсценно-экспрессивные» лексические системы относятся ко второму типу, в то время как чешская, немецкая, английская, французская — к первому.

Национальное своеобразие русского языка состоит не в самом наборе лексики, а в её частотном распределении. Ядро русской матерщины, как отмечают все исследователи, составляет очень частотная «сексуальная» триада: хуй — пизда — ебать. Число производных от данных словообразовательных основ и эвфемизмов, используемых для их замены, поистине неисчислимо, ибо они постоянно генерируются живой речью. Чрезвычайно активно эта же триада используется и во фразеологии.

См. также

  • Табуированная лексика
  • Арго
  • Вульгаризм
  • Русский мат
  • Сленг
  • Обсценная лексика в берестяных грамотах

Примечания

Ссылки

Викисловарь содержит статьи в категории Ненормативная лексика

  • Мат в DMOZ
  • В. М. Мокиенко «Русская бранная лексика: цензурное и нецензурное» (Русистика. — Берлин, 1994, № 1/2)
  • Словарь мата
  • Цена слова, телепередача «Хмурое утро»
  • Маша Звездецкая. Кое что о слове «мудак»
  • ФЗ «О государственном языке Российской Федерации»
  • Мат как инструмент современной журналистики, канал ТВ-6
  • С. Курий «На поле брани (происхождение ругательств)», журнал «Время Z», № 1/2007.
  • Левин Ю. И. Об обсценных выражениях русского языка // Russian Linguistics, 1986, № 10, 61-72..

Список научных работ и словарей второй половины XX века

Список в основном взят из статьи В. М. Мокиенко

  • 27 словарей, изданных в России и СССР с 1859 по 2005 г.г. — CD «СОБРАНИЕ ТОЛКОВЫХ СЛОВАРЕЙ ТЮРЕМНОГО И БЛАТНОГО ЖАРГОНА», М.: 2005, Словарное издательство ЭТС (Электронные и Традиционные словари), ISBN 5864601187
  • Балдаев В. К., Исупов И. М. Словарь тюремно-лагерно-блатного жаргона (речевой и графический портрет советской тюрьмы). М., «Края Москвы», 1992, 526 стр.
  • Быков В. Русская феня. Словарь современного интержаргона асоциальных элементов. Munchen, 1992, 173 стр.
  • Жельвис В. И. Поле брани. Сквернословие как социальная проблема. М.: Ладомир, 2001, 350 стр.
  • Ильясов Ф. Н. Мат в три хода (опыт социологического исследования феномена нецензурной брани) // Человек. 1990, № 3, 198—204.
  • Козловский В. Собрание русских воровских словарей в четырех томах. Тт. 1-4. New York, 1983.
  • Козловский В. Арго русской гомосексуальной субкультуры. Материалы к изучению. New York, 1986, 228 стр.
  • Косцинский К. Ненормативная лексика и словари // Russian Linguistics, 1980, № 4, 363—396.
  • Левин Ю. И. Об обсценных выражениях русского языка // Russian Linguistics, 1986, № 10, 61-72.(http://www.philology.ru/linguistics2/levin-98.htm)
  • Мокиенко В. М. Образы русской речи. М., 1986, 278 стр.
  • Международный словарь непристойностей. Путеводитель по скабрезным словам и неприличным выражениям в русском, итальянском, французском, немецком, испанском, английском языках. Под ред. А. Н. Кохтева. М., 1992, 90 стр.
  • Плуцер-Сарно, А. Большой словарь мата / Вступ. ст. д. филол. н., проф. А. Д. Дуличенко и д. филол. н. В. П. Руднева. Т. 1: Опыт построения справочно-библиографической базы данных лексических и фразеологических значений слова «хуй». СПб.: Лимбус Пресс, 2001. ISBN 5-8370-0161-1
  • Росси Жак. Справочник по ГУЛАГу. Исторический словарь пенитенциарных институций и терминов, связанных с принудительным трудом. Предисловие Алена Безансона. London, 1987, 546 стр. Изд. 2-е (в двух частях), дополненное. Текст проверен Н. Горбаневской. М., 1991.
  • Ахметова Т.В. Русский мат. Толковый словарь. 1996 г. ISBN 5-7117-0414-1
  • Русский мат. Толковый словарь CD, Словарное издательство ЭТС (Электронные и Традиционные Словари)
  • Словарь воровского языка. Слова, выражения, жесты, татуировки. Тюмень, НИЛПО, 1991, 170 стр.
  • Три века поэзии русского Эроса. Публикации и исследования. М., Издательский центр театра «Пять вечеров», 1992, 160 стр.
  • Успенский Б. А. Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии (статья первая) // Studia Slavica Hungarica. XXIX, Budapest, 1983, 33-69.
  • Успенский Б. А. Мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии (статья вторая) // Studia Slavica Hungarica. XXXIII/1-4, Budapest, 1987, 37-76.
  • Успенский Б. А. Религиозно-мифологический аспект русской экспрессивной фразеологии // Semiotics and the History of Culture. Ohio, 1988, 197—302.
  • Файн А., Лурье В. Все в кайф. СПб., 1991, 196 стр.
  • Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Под ред. Б. А. Ларина. Перевод с нем. и предисловие О. Н. Трубачева. Тт. 1-4. М., 1964—1973; 2-е изд. 1986—1987.
  • Чернышев А. В. Современная советская мифология. Тверь, 1992, 80 стр.
  • Эротика 1992 — Эротика в русской литературе: от Баркова до наших дней. Тексты и комментарии (Литературное обозрение. Специальный выпуск). М., 1992, 112 стр.
  • Brodsky Hannah. Modern Trends in English Borrowings into Russian // Australian Slavonic and East European Studies. 1992, № 2, 71-84.
  • Prof. Devkin V. Russische obszöne Lexika (Langenscheidt Verlag, Germany)
  • Drummond D.A., Perkins G. Dictionary of Russian Obscenities. 3-d, revised edition. Oakland, 1987, 94 стр.
  • Elyanov D. The Learner’s Russian-English Dictionary of Indecent Words and Expressions.2-d revised edition. Pacific Grove, 1987, 128 стр.
  • Ermen I. Der obszöne Wortschatz im Russischen. Etymologie, Wortbildung, Semantik, Funktion. Magisterarbeit. Berlin, 1991, 105 стр.
  • Galler Meyer, Marquess Harlan E. Soviet Prison Camp Speach. A Survivor’s Glossary. Supplement by Terms from the Works of A.I. Solzenicyn. Madison, 1972, 216 стр.
  • Galler Meyer. Soviet Prison Camp Speach. A Survivor’s Glossary. Supplement. Hayward, California, 1977, 102 стр.
  • Geiges A., Suworowa T. Liebe steht nicht auf dem Plan. Frankfurt, 1989.
  • Glasnost M. 100 schmutzige russische Woörter. Deutsch-kyrillische Lautschrift. Herausgegeben von M. Glastnost und illustriert von G. Bauer. Frankfurt/Main, 1988, 69 стр.
  • Haudressy Dola. Les mutations de la langue russe. Ces mots qui disent l’actualité. Paris, 1992, 269 стр.
  • Kaufmann Ch.A. A Survey of Russian Obscenities and Invective Usage // Maledicta IV, 2, 1981, 261—282.
  • Patton F.R. Expressive means in Russian youth slang // Slavic and East European Journal, 1980, № 24, 270—282.
  • Plahn J. Хуйня-муйня и тому подобное // Russian Linguistics, vol. 11, 1987, 37-41.
  • Raskin V. On Some Peculiarities of Russian Lexikon // Papers from the Parasession on the Lexicon. Chicago, Chicago Linguistic Society. 1978, 312—325.
  • Razvratnikov Boris Sukich. Elementary Russian Obscenity // Maledicta III, 197—204.
  • Timroth W. von: Russische und sowjetische Soziolinguistik und tabuisierte Varietäten des Russischen (Argot, Jargons, Slang und Mat) // Slawistische Beiträge. Bd. 164. München, 1983, 7-73.
  • Timroth W. von: Russian and Soviet Sociolinguistics and Taboo Varieties of the Russian Language (Slawistische Beiträge, Bd. 205). München, 1986.

Шаблон:Offensive Ненормативная лексика (нецензурные выражения, непечатная брань) или обсценная лексика (от лат. obscenus — непристойный, распутный, безнравственный) — сегмент бранной лексики различных языков, включающий грубейшие (похабные, непристойно мерзкие, богомерзкие, невыносимо отвратительные, вульгарные) бранные выражения, часто выражающие спонтанную речевую реакцию на неожиданную (обычно неприятную) ситуацию. Лингвисты отделяют понятия ненормативная лексика и табуированная лексика от обсценной лексики. Обсценная лексика является лишь одним из видов этих двух лингвистических феноменов.

Одной из разновидностей обсценной лексики в русском языке является русский мат.

См. также Править

  • Табуированная лексика
  • Арго
  • Вульгаризм
  • Русский мат
  • Сленг
  • Обсценная лексика в берестяных грамотах

Примечания Править

Ненормативная лексика в молодежной среде. материал на тему

Тема «Ненормативная лексика в молодежной среде».

Цель мероприятия:

сформировать негативное отношение к ненормативной лексике.

Задачи:

  • познакомить учащихся с понятием «ненормативная лексика» и основными требованиями к культуре речи;
  • установить зависимость между речевой культурой человека и его общей культурой;
  • формировать культуру речевого общения.

О культурном облике человека мы судим не только по тому, как он выражает свои мысли и чувства. В устной и письменной речи раскрываются содержание и глубина мыслей, эмоциональная культура человека. Сухомлинский писал, что мудрое и доброе слово доставляет радость, глупое и злое, необдуманное и бестактное — приносит беду.

— Как вы думаете, почему человек употребляет нецензурные слова?

Ответы ребят, дополнение учителя:

Психологи объясняют происхождение мата просто — у людей не хватает слов для выражения эмоций, использование мата свидетельствует о недостаточном словарном запасе человека, его интеллектуальной неразвитости.

Что такое сквернословие?

Толковые словари дают следующие определения:

Словарь Ожегова: «Сквернословие – речь, наполненная скверными, непристойными словами».

В словаре живого великорусского языка Владимира Даля сказано: «Скверна — мерзость, гадость, пакость, все гнусное, противное, отвратительное, непотребное, что мерзит плотски и духовно; нечистота, грязь и гниль, тление, мертвечина; смрад; вонь; непотребство, разврат, нравственное растление; все богопротивное».

Что такое ненормативная лексика?

Брань — это оскорбительные, ругательные слова. Ненормативная лексика — это грубейшие вульгарные выражения, часто выражающие спонтанную речевую реакцию на неожиданную, обычно неприятную ситуацию, слова, действия. Одной из разновидностей ненормативной лексики в русском языке является русский мат.

Мат

В настоящее время употребление мата не редкость во всех слоях и половозрастных группах общества. В современной литературе он также широко распространен. Известны и более ранние случаи употребления (в виде «ребусов» с многоточиями) мата в литературе, в частности, в произведениях классических авторов: Пушкина, Маяковского и др. Замысловатая и забористая матерная ругань называется трёхэтажным матом, или, например, частная разновидность: большой и малый шлюпочный загиб.

Сленг и жаргон.

В сегодняшней речи человека мелькают такие слова и словечки, что впору кричать: «караул!» Вот несколько правил современного культурного человека, сформулированных на современном языке: Не наезжай! Не грузи! Не гони! Не тормози!

Понятно должно быть всем, хотя ни одно из слов не употреблено в своем литературном значении.

СЛЕНГ – слова, которые рассматриваются как нарушение норм стандартного языка. Часто это очень выразительные слова, с переносным значением, служащие для обозначения предметов, о которых говорят в повседневной жизни.

Русский молодежный сленг представляет собой интереснейший лингвистический феномен, бытование которого ограничено не только определенными возрастными (14-25 лет), но и социальными, временным и пространственными рамками. Он бытует в среде городской учащейся молодежи. У каждого поколения, как отмечают ученые, свой язык.

Как и любой другой язык, сленг эволюционирует.

Жаргонная лексика — это социально ограниченная группа слов, находящаяся за пределами литературного языка, принадлежащая какому-либо жаргону. Жаргон — это совокупность особенностей разговорной речи людей, объединённых общностью интересов, занятий, общественного положения и т. д.

Жаргон может возникать в любом коллективе. Существует жаргон школьников, жаргон студентов, молодёжный и армейский жаргоны, жаргоны музыкантов и спортсменов, жаргон торговцев, жаргон уголовников и т. д. Так, к молодёжному жаргону относятся слова: ботаник — отличник, усердный ученик; клёвый, классный — высшая степень положительной оценки; крутой, круто — выше всяких похвал, напрягать — утомлять, докучать и т. п.

Сленг – это общий жаргон.

Иными словами, на сленге могут общаться (или сленг могут использовать) люди разных профессий, разного социального положения, возраста, образования и т.д. Жаргон как вариант национального языка всегда имеет ограничение с точки зрения его носителей. Так, носителей молодёжного жаргона «объединяет» возраст; носителей жаргона программистов – профессия.

Происхождение русской обсценной лексики.

Хочется кому-то или нет, но бранные слова являются неотъемлемой частью нашего языка и жизни. Вряд ли найдется человек, который хотя бы раз в своей жизни не ввернул крепкое словцо. Ругательства — это палка о двух концах. Ими можно оскорбить и рассмешить, спровоцировать конфликт и, напротив, получить психологическую разрядку. Большинство из ныне употребляемых ругательств произошли от слов, которые изначально имели совершенно невинные значения.

Версий появления славянского мата достаточно много, какая из них верна? Этого никто толком не знает. Начнем, пожалуй, с наименее вероятной:

  1. Мат на земли русские занесли татаро-монгольские орды (версия маловероятна: из летописей известно, что матерились в России и до ордынского ига).

Действительно ли мат принесли на Русь монголы? В чем именно проявлялось монголо-татарское иго? А в том, что, покорив Русь, монголы провели перепись населения, наложили на него определенную дань и отбыли обратно в свои улусы. При такой постановке «ига» монголы никакого влияния на русскую культуру и русский язык оказать не могли! На это обратил наше внимание еще Лев Гумилев: «Так как монголы нигде не оставляли гарнизонов, то… после ухода монгольского войска жители возвращались домой, и все шло по-старому».

  1. Русские матерные слова когда-то имели 2 разных значения, впоследствии вытеснив одно из значений или слившись воедино и превратив значение слова в негативное.
  2. Мат был и остается неотъемлемой частью оккультных и языческих обрядов, существующих у разных народностей и в разных языках.

В древней Руси мат являлся ни чем иным, как заклинанием, формулой против нечистой силы. Через матерную брань люди вступали в общение с нечистой силой, как бы настраиваясь на их волну, призывая их в свою жизнь.

  • Но все знали, что бранить детей нельзя матом, они будут мучимы бесами.
  • Браниться при женщинах нельзя: этим оскорбляется, во-первых, Матерь Божия, во-вторых, родная мать человека и, наконец, мать-земля.
  • Материться в доме нельзя: бесы будут жить в этом жилище.
  • Также нельзя было ругаться в лесу: леший может обидеться, на берегу реки или озера — оскорбится водяной.

Где же человеку можно было выругаться, выплеснуть из себя всю злость? Оставалось одно место — поле. У восточных славян, как и у других народов, в языческие времена существовал культ плодородия, вера в мистический брак земли и неба. С помощью матерной брани земледелец-славянин отпугивал нечистую силу. Он произносил их рядом со своим полем. Это обозначало: здесь есть уже нечистая сила, отправляйся, нечистый, дальше, прочь от моего участка.

Отсюда и выражение «поле брани». Не зная происхождения этой фразы, многие думают, что это поле битвы. Однако значение фразы другое — это поле матерной ругани.

Функции употребления ненормативной лексики.

Специалисты называют различные функции употребления ненормативной лексики в речи:

  • повышение эмоциональности речи;
  • разрядка психологического напряжения;
  • оскорбление, унижение адресата речи;
  • демонстрация раскованности, независимости говорящего;
  • как средство вербальной агрессии;
  • как междометие;
  • демонстрация пренебрежительного отношения к системе запретов;
  • демонстрация принадлежности говорящего к «своим» и т. п.

Исследователи классифицирует русскую бранную лексику по функционально-тематическому принципу, выделяя следующие основные группы:

  • наименования лиц с подчеркнуто отрицательными характеристиками типа:

глупый, непонятливый человек; подлый, низкий человек; ничтожный человек, ничтожество; проститутка, продажная женщина;

  • наименования «неприличных», социально табуированных частей тела — «срамные слова»;
  • наименования процесса совершения полового акта;
  • наименования физиологических функций (отправлений);
  • наименования «результатов» физиологических отправлений.

Указанные группы бранной и обсценной лексики в целом представлены практически во всех языках. Национальное своеобразие русского языка состоит не в самом наборе лексики, а в её частотном распределении.

Ненормативная лексика и общество.

Жёсткий запрет на публичное употребление обсценной лексики и фразеологии, связанных с запретной темой секса и сексуальной сферы, сложился у восточных славян — предков русских, украинцев, белорусов — ещё в языческую эпоху в качестве прочной традиции народной культуры, и строго поддерживался Православной церковью. Поэтому данное табу обрело для русского народа давнюю традицию, освящённую не одним тысячелетием.

Несмотря на распространённость нецензурных выражений во всех слоях русского общества на всех этапах его истории, в России традиционно существовало табу на использование ненормативной лексики в печатном виде (отсюда, очевидно, и идёт название «нецензурная брань»). Это табу несколько ослабло в последнее время в связи с демократизацией общества и ослаблением государственного контроля над печатной сферой (первой в истории России отменой цензуры на длительный срок), переменами в общественной морали после распада СССР, массовой публикацией литературных произведений и переписки признанных русских классиков, писателей-диссидентов и нынешних постмодернистов. Снятие запрета на освещение определенных тем и социальных групп привело к расширению рамок приемлемой лексики в письменной речи. Мат и жаргон вошли в моду, став одним из средств пиара.

Использование ненормативной лексики в искусстве и СМИ.

В 1 июля 2014г вступил в силу резонансный закон, который запрещает использовать ненормативную лексику в кинофильмах, театральных постановках, на концертах, в литературе и музыке.

Если автор не сможет удержать себя в новых рамках, то его произведения должны продаваться с наклейкой или маркером «содержит нецензурную брань».

А фильмам, где используются матерные слова, не будут выдавать прокатные удостоверения. Тем, кто не соблюдает закон, грозят штрафы: от 2 до 2,5 тысяч рублей для граждан и до 50 тысяч рублей для юридических лиц.

Что говорит наука о том, как ругань влияет на нас?

Матерная брань – это язык бесов. Матерящийся человек окружает себя сонмом нечистой силы, бесовщины. Поведение его зачастую может стать бесноватым.

  1. Матерщина – вредная привычка. Это грех, а «творя грех, ты раб есть греха». Бросить ругаться не легче, чем бросить курить.
  2. Матерная лексика культурно обедняет человека. Если убрать из языка сквернослова все матерные слова, сразу станет видно, насколько беден его словарный запас. При этом разговор оставляет в душе всегда тягостное впечатление, так как любое матерное выражение несёт в себе эмоциональный оттенок жестокости, пошлости, цинизма и хамства.
  3. Употребляя скверные слова, матерщинник часто подсознательно хочет заглушить голос совести, стыд, чтобы дальше уже было легче совершить постыдные поступки.
  4. Мат оскверняет человека, убивает его душу
  5. В компании матерящихся людей возникает ложный стыд сказать искреннее, доброе слово.Самым важным и научно подтверждённым является то, что мат опасен для здоровья, он не только способствует снижению интеллекта, провоцирует преступления, создавая иллюзию вседозволенности, обворовывает нас духовно, унижает и оскорбляет нас, но и впитывая в себя словесную грязь, калечит людские судьбы, приводит к раннему старению и преждевременной смерти.

ДЛЯ ДЕВУШЕК

Косметологи знают, что в молодежных компаниях, где матерная скабрезная речь становится обыденной, у некоторых девушек возникает избыточное оволосение, портится кожа, начинает ломаться голос, как у мальчиков, — то есть возрастает продукция мужских половых гормонов. Если мужчина не хочет причинить девушке и женщине вред, при них выражаться нельзя, матерная речь им вредна, провоцирует гормональные нарушения. Особенно это опасно, если матерятся дети, если скабрезности становятся частью их интересов, гормональное развитие нарушается.

ДЛЯ ПОДРОСТКОВ

Подросток, изощренно бранясь, хочет скрыть свою внутреннюю слабость, инфантильность. И вместо того чтобы делом доказать, что он уже взрослый, надевает на себя броню грубости и неприступности. Вот какой я крутой — и ругаюсь, и курю, и пью. А выглядит смешно и по-детски. Тому, кто и правда силен, не нужно доказывать это всему миру. По-настоящему независимый человек — не тот, кто живет по закону стада: куда все, туда и я. Сильный человек не позволяет вредной привычке господствовать над ним.

Ответственность за нецензурную брань.

Статья 20.1 кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации:

1. Мелкое хулиганство, то есть нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся нецензурной бранью в общественных местах, оскорбительным приставанием к гражданам, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества, — влечёт наложение административного штрафа в размере от пятисот до одной тысячи рублей или административный арест на срок до пятнадцати суток.

(в ред. Федерального закона от 22.06.2007 N 116-ФЗ)

2. Те же действия, сопряженные с неповиновением законному требованию представителя власти либо иного лица, исполняющего обязанности по охране общественного порядка или пресекающего нарушение общественного порядка, — влекут наложение административного штрафа в размере от одной тысячи до двух тысяч пятисот рублей или административный арест на срок до пятнадцати суток.

Упражнение “Дерево добра. Святая сила слова”.

Классный руководитель предлагает посадить “Дерево добра”. Для того чтобы оно росло крепким и здоровым участники должны удобрить его добрыми словами.Учащиеся все вместе изображают дерево, у которого корень – это сила слова, а листва — это непосредственно слова, несущие добро, взаимопонимание, уважение, вежливое отношение. Студенты должны нарисовать дерево, и каждый из них пишет на нем доброе слово, которое он хотел бы сказать товарищу. Эти слова и образуют крону дерева.

Итак, у того, кто сквернословит, есть 2 пути: первый – зная, что это плохо, продолжать нецензурно выражаться, тем самым включить программу самоуничтожения. И, второй путь – путь духовного роста, самосовершенствования, путь красоты. Закон свободной воли даёт право выбора – по какому пути идти. Но попытайтесь хотя бы месяц обойтись без бранных слов и внимательно проследите за изменениями в вашей жизни.

— Выскажите своё мнение в отношении фразы: «Бороться с матом бесполезно».

— Ответьте на вопрос: над чем задумались вы в ходе сегодняшнего занятия?

Подведём итог нашей с вами встречи стихотворением Татьяны Светлицкой «Говорите слова» и просмотром 235 серии ералаша под названием «Ненормативная лексика».

Говорите слова, говорите

Говорите красивые слова,

Говорите добрые слова,
И чтобы не кружилась голова,
А было так тепло и радостно
И в будний день, и в праздники
Слово ранит, и слово лечит
Давайте мир увековечим
От добрых слов, красивых слов
Лица озаряются и, если есть,
Морщинки расправляются
И каждая бабушка опять молодица
Ей чудо-слова помогли возродиться
Добрые слова говорить, комплименты —
Давайте в норму возведем
Зачем нам редкие моменты?
Без красивых слов любви не бывает
Любовь — основа основ
Пусть будет явью, а не сном
Говорите слова, говорите… Татьяна Светлицкая

Ненормативная

лексика в

молодежной

среде.