Ваучерная приватизация

РАСПРОДАЖА РОССИЙСКОЙ ОБОРОНКИ ЗА… 450 МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ.

Безвозвратно ушли в прошлое времена всеобщей приватизации и накопления первоначального капитала. Все уже основательно подзабыли, как легко продавались заводы и фабрики по цене комнаты в коммунальной квартире. А зря! Именно сейчас имело бы смысл вспомнить, кто и что продал из государственного имущества, и поинтересоваться: «Где деньги, Зин?» В период 1991-1996 годов под твердым руководством Анатолия Чубайса и компании были распроданы самые лакомые куски российской госсобственности. И теперь, когда чиновники-приватизаторы с сытыми улыбочками рассказывают публике о выживании в период кризиса, вспоминается историческая байка: императрице Екатерине сообщили, что в губерниях у народа нет даже хлеба, на что царственная персона ответила: «Если нет хлеба, пусть едят пирожные». Но Бог с ней, с этой Екатериной и ее пирожными.

Ты помнишь, как все начиналось?

Как известно, приватизация в России началась в 1988 году, после принятия Закона СССР «О государственном предприятии (объединении)», и в течение трех лет представляла из себя стихийный и дикий рынок, где всевозможные мелкие предприниматели отрывали в собственность небольшие кусочки госимущества. Серьезную деятельность приватизаторы развили только с ноября 1991 года, когда еще малоизвестный Анатолий Борисович Чубайс занял министерский пост председателя Госкомитета по управлению государственным имуществом. Но настоящим днем рождения «всенародной комиссионки» можно считать 2 июня 1992 года. В этот солнечный день Анатолий Чубайс получил должность «Заместителя Председателя Правительства РФ», давшую ему полный карт-бланш на осуществление глобального перераспределения российской госсобственности.

Примечательно то, что Анатолий Борисович применил испытанную большевистскую формулу работы: взять суровой рукой у одних и раздать другим щедрой рукой. Тем более Анатолия Чубайса усиленно консультировали (почти курировали) пятнадцать западных советников (удивительно? но факт!), а также зарубежные организации: «Европейский банк реконструкции и развития», «Морган Гринфелд», «Клиффорд Чанс», «Бейкер энд Маккензи», «Кредит Комерсиаль де Франс», «Куперс энд Лайбрен», «Делойт энд Туш», «Вайт энд Кейс» и другие.

Постепенно набираясь опыта, Чубайс и Кo официально объявили основные и весьма благие цели крупнокалиберной приватизации Всея Руси, подкрепив их указом президента N 66 от 29 января 1992 года. Далее мы будем неоднократно цитировать сей приснопамятный указ, сравнивая его возвышенные и почти поэтические лозунги с реальными событиями и фактами, информация о которых оказалась в нашем распоряжении.

И, заканчивая вводный курс в историю аферы под названием «российская приватизация», хотелось бы привести несколько интересных статистических результатов деятельности Анатолия Борисовича и его приближенных. Эти «закрытые» для широкой общественности цифры и сейчас особо не афишируются, видимо для того, чтобы не тревожить покой сильных мира сего.

Итак, в указе президента N 66 говорится, что целью приватизации является «повышение эффективности деятельности предприятий путем их приватизации». В действительности же уровень производства в 1992-1996 годах упал на 51 процент. Объем производства в легкой промышленности снизился в ШЕСТЬ раз, в пищевой и машиностроительной промышленности в ДВА С ПОЛОВИНОЙ раза.

Далее. Возвращаемся вновь к указу президента N 66, который нам обещал «социальную защиту населения и развитие объектов социальной инфраструктуры за счет средств, поступивших от приватизации». На самом же деле в 1993-1995 годах поступления финансов от приватизации не стали серьезным источником дохода бюджета и совершенно не сыграли никакой роли в улучшении нашей жизни. Так, общий удельный вес всех доходов от приватизации составил всего 0,13-0,16 процента (!!!) от общего дохода бюджета. Как видим, приватизация не принесла пользы никому, за редким исключением. Но об исключениях поговорим чуть позже.

Любознательный читатель наверняка поинтересуется: а откуда у вас сведения, ведь если афера с приватизацией достигла такого масштаба, то ее участники должны были надежно спрятать концы в воду? В том-то и дело, что они просто-напросто не успели «закрыть» все отчеты и документы. Очень спешили и допустили небрежность, оставив «в живых» всевозможные акты ревизий и проверок. Так, некоторые бумаги, в том числе и из Счетной палаты, попали ко мне. А о нехватке времени говорят закрытые данные Госкомстата: в 1992 году приватизировано всего 46 тысяч предприятий, в 1993 году — 88 тысяч, в 1994-м — 112 тысяч, и в 1995-м приватизировали более 120 тысяч предприятий, что составило уже 57 процентов от всех имеющихся в России юридических лиц. Вот это скорость! А вы говорите, что правительство медленно работает! Когда дело доходит до серьезных денег, то темпы растут пропорционально суммам.

Товары на вынос

Как только иностранные специалисты начали обучать чубайсовскую команду азам приватизации, американские военные корпорации проявили живой интерес к возможности поучаствовать в перераспределении российского военного имущества.

Благодаря тому, что в Госкомимуществе и Федеральном фонде имущества отсутствовал контроль за монопольной скупкой акций стратегических и оборонных предприятий иностранным капиталом, целый ряд крупных западных компаний ринулись на российский приватизационный рынок, где приступили к активным боевым действиям.

Так, американская фирма «Ник энд Си Корпорейшн» через подставных лиц приобрела пакеты акций следующих оборонных предприятий — АО «Курский прибор» (16 процентов), «Авионика» (34 процента), «Тушинский машиностроительный завод» (16,3 процента), МПО им. Румянцева (8 процентов), АО «Рубин» (6,89 процента) и многих других. Всего в распоряжении «Ник энд Си Корпорейшн» оказались крупные пакеты акций девятнадцати стратегически важных оборонных предприятий.

Никто из власть имущих не обращал внимания на растущее количество подобных «покупок». А может, просто не хотел обращать? Руководство же Госкомимущества делало весьма странные вещи с «оборонкой». Так, команда Чубайса активно снижала в стратегических предприятиях государственную долю собственности, старательно «сгружая» их западным компаниям. Например, доля государственной собственности в АО «НИИ «Дельта» была снижена с 22,5 процента до 17 процентов, а в Иркутском авиационном ПО — с 25 процентов до 14,5 процента. И еще пример заинтересованности Госкомимущества в продаже российской «оборонки» западным корпорациям. При проведении закрытого чекового аукциона по продаже акций стратегического АО «Энергия» большинство российских граждан к участию в аукционе не были даже допущены. Основную покупку разделили иностранные инвесторы.

Также приватизаторы организовывают конкурсы по наиболее крупным предприятиям. За 1993 — 1995 годы было проведено 125 таких конкурсов, в том числе 121 инвестиционный. Предложенные инвестиции составили 1426 миллиардов рублей и 1499 миллионов долларов США. Иностранные фирмы и СП с иностранным капиталом стали победителями 21 конкурса (17 процентов от общего числа). Их инвестиции составили 18 процентов и шесть процентов от общих объемов в рублях и долларах соответственно.

Впрочем, Запад старался помогать юным приватизаторам не только консультациями, но порой решал и финансовые вопросы, в виде безвозвратных кредитов. Так, в 1993 году, идя навстречу А.Б. Чубайсу, крупные иностранные банки выдали России кредит в размере 2,3 миллиарда долларов США под семь процентов годовых для «реализации первого этапа программы поддержки приватизации». Но самое интересное в том, что эти миллиарды совершенно непонятным образом просто исчезли, натурально растворились. Даже комиссия Счетной палаты РФ при всем своем желании не смогла найти «концов» этого гигантского кредита. Искали и в Госкомприватизации, и в Минфине. Денег нет, но приватизация прошла весьма успешно… для западных фирм и корпораций.

А может быть, приватизаторы «сливали» на Запад устаревшие и никому не нужные объекты? Увы, это не так. Вот что сообщалось в письме Службы внешней разведки РФ и ФСБ от 26 августа 1994 года: «Приватизация предприятий военно-промышленного комплекса привела к массовой утечке новейших технологий, уникальных научно-технических достижений практически даром на Запад. В целом Запад приобрел в России столь большой объем новых технологий, что НАТО учредило для их обработки специальную программу». Комментарии излишни.

А деньги где?

По первоначальной благой идее «великих» приватизаторов, Государственный комитет по госимуществу и Российский фонд федерального имущества должны были направить «огромные» средства от приватизации в госбюджет, чем поправить бедственное положение российской экономики. Но, как стало известно, государству доставались лишь жалкие крохи с праздничного стола реформаторов. (В бюджете за 1994 год доля средств Госкомимущества составила всего 9,9 процента.) А куда же делись остальные миллиарды, вырученные от продажи госсобственности?

Приватизационные денежки исчезали… в ведомстве Анатолия Чубайса со сверхзвуковой скоростью (никому не напоминает контору под названием «Роснано»?). «Внутреннее» потребление этих денег до сих пор покрыто завесой особой секретности, однако мы попытаемся разобраться с некоторыми расходами «веселых ребят» из ГКИ и РФФИ за 1993-1996 годы.

Среднемесячная заработная плата сотрудников Госкомимущества составляла в 1994-1995 годах 800 тысяч рублей, при средней зарплате по стране 300 тысяч рублей. Также «приватизаторы» получили в 1994 году дополнительно по двенадцать окладов каждый, а в 1995 году они наградили себя, любимых, еще девятнадцатью окладами.

На приобретение загадочных «расходных материалов» ГКИ потратило 5 миллиардов рублей (более миллиона долларов), а на оплату транспортных услуг 1,7 миллиарда рублей (соответственно — 300 тысяч долларов). Кроме машин и расходных материалов приватизаторы не отказались и от хорошей мебели. Так, за три квартала 1995 года ГКИ приобрело для руководства мебель на 521 миллион рублей, что по курсу изрядно зашкаливает за 100 тысяч долларов. Но самое интересное впереди. Госкомимущество в 1994-1995 годах сделало совершенно неожиданные «вложения» приватизационных денег. Итак, обратимся к документам.

— На проведение различных мероприятий, включающих проживание в высокоразрядных гостиницах, трехразовое питание и прочее. За 1995 год затрачено 488,6 млн. рублей.

— Выплачено физическому лицу за изготовление оборудования для разгрузки — 200 млн. рублей.

— Оплачены цветы для поздравления юбиляров в сумме 685 тыс. рублей.

— Приобретены обувные шнурки на 130 тыс. рублей (!!!. Авт.).

По поводу шнурков один из сотрудников ГКИ мрачно пошутил: «Мы обули всю страну, а теперь пора и зашнуровать».

Но, оказывается, Госкомимуществу еще и хронически не хватало финансов, получаемых от приватизации госсобственности, и руководством было решено «попользоваться» западным кредитом, который в ГКИ величают «деньгами Гайдара-Чубайса». А дело было так. В 1992 году по инициативе Егора Гайдара Всемирным банком реконструкции и развития Госкомимуществу был выдан кредит в размере 1 миллиона 37 тысяч долларов на «развитие приватизации в России». Все кредитные соглашения подписал тогдашний председатель ГКИ Анатолий Чубайс.

Полученные по миллионному кредиту деньги потратили следующим образом: на 625 тысяч долларов куплена оргтехника, 400 тысяч «зеленых» пущены на командировки и совершенно непонятные «консалтинговые и другие услуги». Получается, что на «развитие приватизации в России» было потрачено аж… 12 тысяч долларов за три года из всей суммы.

Но чудеса, происходящие с финансами Госкомимущества, можно назвать мелочами жизни по сравнению с тем, что творил с деньгами Российский фонд федерального имущества — главный продавец и сотоварищ ГКИ в приватизации Всея Руси.

Фондом за 1993-1996 годы заключены и оплачены следующие договоры:

— Написание картины (!) — 1,5 млн. руб.

— Производство художественного фильма «Я — русский солдат» — 150 млн. руб.

— Показ художественного фильма «Утомленные солнцем» — 1,7 млн. руб.

— Перевозка строительных материалов — 1,9 млн. руб.

— Изготовление и реставрация Герба России — 7,7 млн. руб.

— Покупка конфет для работников Свердловской области — 1,2 млн. руб.

— Проведение оздоровительных мероприятий в сауне (!) — 37,8 млн. руб.

— «Предполагаемые» совещания и семинары в доме отдыха «Снегири» Управления делами президента РФ — 179,1 млн. руб.

Это лишь небольшая часть гигантского перечня сумм, потраченных фондом на развлечения сотрудников и вышестоящего начальства. Кроме этого, Российский фонд федерального имущества охотно покупал для своих работников шикарные квартиры в центре Москвы. Так, в 1995 году была куплена за 166,4 миллиона рублей трехкомнатная квартира площадью 79,4 квадратных метра по адресу: Москва, Фрунзенская набережная, 16, корп. 1 кв. 22. Эти апартаменты не были оприходованы как основные средства и тут же проданы заместителю председателя фонда А.В. Яковлеву за… 33,4 миллиона рублей. Убыток Фонда федерального имущества составил 134,3 миллиона рублей, а уважаемый товарищ Яковлев моментально исчез из РФФИ, унося в клювике неплохую квартирку. Всего фонд приобрел для работников квартиры на сумму 8,8 миллиарда рублей (около двух миллионов долларов США). Но самое интересное в том, что по состоянию на 29 января 1996 года эти квартиры уже не числились на балансе РФФИ. Как говорится, все шито-крыто. Ревизору — мороженое, «труженикам» — дармовые квартиры. Правда же, Анатолий Борисович?

И напоследок еще один веселый момент из жизни «великих приватизаторов». Российский фонд федерального имущества в период 1992-1995 годов выступил учредителем различных коммерческих организаций, перечислив в уставные фонды взносы на общую сумму два миллиарда рублей (более полумиллиона долларов). В ряде случаев деньги зачислялись не с расчетного, а прямо со специального счета, на который поступали средства от приватизации крупных объектов. Может быть, фонд рассчитывал принести хоть какую-то прибыль государству за счет вложений в выгодные проекты? Факты говорят об обратном. По данным бухгалтерии РФФИ, дивиденды на вложенные средства в фонд не поступали. А куда же они тогда поступали??? По законам физики ничто не исчезает бесследно. Для сомневающихся называем основные коммерческие организации, куда утекали денежки из РФФИ. Это ТОО «Приват-Инфо», КБ «Экспо-банк», АОЗТ «Фондовый магазин», АОЗТ «Госинкор — Малый бизнес», АОЗТ «Национальный тендерный центр».

Сразу после «прямой линии» президента в 2013 году, Анатолий Чубайс заявил http://www.forbes.ru/news/238370-chubais-uznal-o-sovetnikah-iz-tsru-tolko-iz-pryamoi-linii-s-putinym РИА «Новости» о том, что «Я много раз слышал эту информацию и, честно говоря, относился к ней как к слухам. Но если это говорит президент России, значит это серьезно». По его словам, за все время, ни во время работы в правительстве, ни потом, ему не было предоставлено ни одного официального документа, «который бы хоть в какой-то степени подтверждал эту информацию». «Похоже, что те, кто за это отвечал, тут явно недоработали», — сообщил Чубайс.

Анатолий Борисович! Оказывается, вы просто были не в курсе? А как же письмо Службы внешней разведки РФ и ФСБ от 26 августа 1994 года, где все подробно изложено? А как же отчет Счетной палаты по итогам приватизации того же периода? Вам не показывали? И приведенную выше мою давнюю статью вы тоже не читали?

Ну, тогда понятно. Не знал, не ведал. Враги подставили. Да, и срок давности уже прошел, согласно Уголовному Кодексу РФ, чтить который у Чубайса теперь есть все основания. А насчет странного исчезновения из сети основной информации по приватизации оборонки в 90-х, в том числе и моих статей, так это все нанотехнологии. Не иначе.

Ссылки:

Как ваучерная приватизация изменила Россию


2019.07.01

«Приватизацию поддерживаете? Получите и распишитесь!»

Нижний Новгород, 1992 год. Торговые работники на митинге протеста против аукциона как формы приватизацииАлексей Федосеев / РИА Новости

1 июля 1994 года в России закончилась знаменитая ваучерная приватизация. Народ-балагур талантливо окрестил ее «прихватизацией». Приватизация задумывалась как способ быстро и надежно создать слой ответственных собственников, активных предпринимателей. Вместо этого мы получили полную противоположность — монструозное государство Левиафана.

До основанья, а затем

Начиная рассказ о приватизации начала 1990-х, нам придется отойти на пару десятилетий назад. После удушения намечавшихся реформ советского премьера Алексея Косыгина, предполагавших дебюрократизацию производства, расширение хозяйственных прав предприятий, введение хозрасчета, постановку во главу угла таких параметров, как себестоимость, рентабельность, прибыль, к середине 1970-х годов советская экономика пришла в застойное состояние. Растущие цены на экспортируемую нефть и другое сырье убаюкивали дряхлеющих партийных вождей. В то же время, поскольку экономика была построена на командно-административном подходе и «уравниловке», не предусматривавших серьезные стимулы для работников, производительность труда была низкой. Фонды устаревали, качество продукции падало (так, к перестройке в области электроники Советский Союз отставал от Запада на 10-15 лет), рост в нересурсных отраслях сильно замедлился, нарастал товарный дефицит.

Во второй половине 1980-х и в начале 1990-х в рамках отдаленно рыночных реформ были приняты неслыханные для прежних социалистических порядков законы об индивидуальной трудовой деятельности, государственных предприятиях, о кооперации, о собственности. Но преобразования во многом свелись к тому, что директорский корпус освободился не только от диктата министерств, но и от ответственности за положение возглавляемых предприятий. «Рядом» с предприятием учреждался кооператив, который фактически принадлежал директорату. В кооператив переводилось наиболее рентабельное производство, прибыль от реализации продукции часто уходила в карман директора и его ближайшего окружения, а убытки списывались на предприятие, то есть фактически — на государство, ведь предприятие формально принадлежало ему. (Позже это назвали «спонтанной приватизацией»).

Анатолий Чубайс. 1992 годСергей Гунеев / РИА Новости

Полумеры, отказ Михаила Горбачева от введения частной собственности и полноценного рынка, шараханья генсека между программами рыночников Святослава Шаталина и Григория Явлинского и «государственниками» из команды премьера Николая Рыжкова, нелепые попытки объединить их закончились тем, что Советский Союз попросту обанкротился и его не стало. Тотальный дефицит продовольствия и промтоваров, резкий рост цен, талонная система, чудовищные очереди — вот горестная обыденность начала 1990-х.

Поэтому тем, кто помнит умирание и смерть СССР, не надо объяснять, почему российская власть провозгласила курс на приватизацию, исторически беспрецедентную по своим масштабам. Так называемая «малая приватизация» началась в Российской Федерации еще в 1990-91-м, с продажи на аукционах в частную собственность таких объектов, как ателье, столовые, кафе, рестораны, магазины. Но решить задачи коренного разгосударствления экономики, ее демонополизации путем распространения частной собственности и рыночной конкуренции и, на этой основе, привлечь отечественные и иностранные инвестиции, насытить бюджет этот шаг, конечно, не мог.

Чеки вместо счетов

Российская власть объявила о подготовке и проведении широкой «народной» приватизации. Еще в июле 1991 года, то есть до попытки путча ГКЧП и распада Советского Союза, были приняты законы РСФСР о приватизации государственных и муниципальных предприятий и об именных приватизационных счетах и вкладах. Планировалось, что, помимо сбережений населения, средств юридических лиц и заемных ресурсов, в процессе приватизации будут использованы специальные счета в Сбербанке, которые государство откроет на 150 млн граждан — безвозмездные, целевые, именные. Это означало, что условные деньги со счета в сумме 14 тыс. рублей человек мог потратить исключительно на приобретение акций. Принципиально, что покупательная способность счета не размывалась инфляцией, но в зависимости от нее должна была регулярно корректироваться стоимость акционируемых предприятий. Трудовые коллективы наделялись приоритетным правом приобретения акций своих предприятий (приватизация-то «народная»). Таким образом виделось разгосударствление и передача в частные руки госсобственности более чем на 2 триллиона рублей, 70% промышленных и аграрных фондов.

Тем не менее приватизация не началась ни в 1991-м, ни в первом полугодии 1992-го: законодательная власть воевала с исполнительной в лице правительства Бориса Ельцина и Егора Гайдара (сначала кабинет возглавил лично президент — чтобы защитить реформы своим еще не растраченным авторитетом, затем Гайдар стал и. о. председателя).

Первый день выдачи ваучеровВиталий Арутюнов / РИА Новости

Столкнувшись с активным противодействием Верховного Совета, тогдашнего российского парламента, член правительства, председатель комитета по управлению государственным имуществом Анатолий Чубайс убедил Бориса Ельцина выпустить указ о проведении приватизации с использованием приватизационных чеков, ваучеров. Фундаментальная разница в том, что по указу, вышедшему 14 августа 1991 года, приватизационные чеки являлись «документом на предъявителя» и могли покупаться и продаваться без ограничений. Другими словами, по сравнению с приватизационным счетом ваучер перестал быть именным и целевым. Довод Чубайса: став собственниками, трудовые коллективы направят прибыль не на развитие производства, а на потребление — не был голословным, он подтверждался практикой квазисоциалистической Югославии Иосипа Броза Тито и советским опытом конца 1980-х.

Номинальная стоимость чека снижалась до 10 тыс. рублей, так как приватизировавшееся госимущество было оценено в 1,5 трлн рублей. Вводился сбор за получение чека в размере 25 рублей. Впрочем, его номинальная стоимость не имела никакого значения, кроме символического, реальная стоимость определялась конкретными условиями акционирования.

Указ, капитально менявший «стилистику» приватизации, не афишировался, в момент его выхода депутаты находились на каникулах, и, в соответствии с действовавшими тогда правилами, спустя две недели документ автоматически приобрел законную силу (впрочем, некоторые до сих убеждены что с формально-юридической точки зрения этот указ вообще ничтожен).

Вернувшись из отпусков, парламентарии выразили возмущение вероломством Ельцина и Чубайса, но отменять действие указа не стали. Из воспоминаний депутата того Верховного Совета Сергея Полозкова: «Кто то несколько раз звонил мне по телефону и просил зайти в комнату, где располагался представитель Госкомимущества в парламенте. Я несколько раз игнорировал эту просьбу, но потом послал своего помощника, хорошего молодого мальчишку, студента юриста из МГУ. Что же он выяснил? Оказывается, в этой комнате сидел представитель фонда по поддержке приватизации. Между ним и депутатом происходил следующий незамысловатый диалог:

— Вы приватизацию поддерживаете?

— Ну, в целом да!

— Тогда получите и распишитесь.

И депутат получал премию в размере собственного оклада».

Возможно, этим и объясняется то, что с 1 октября 1992 года выдача населению приватизационных чеков, ваучеров, все-таки началась. По словам Сергея Полозкова, к осени 1993 года Верховный Совет подготовил поправки к закону и программе приватизации. Но в начале октября того же года Верховный Совет расстреляли из танков. По мнению, председателя Госдумы в 1996–2003 годах Геннадия Селезнева, ликвидация первого российского парламента была вызвана задачей осуществления именно ваучерной приватизации и предотвращения возврата к приватизационным счетам.

Приватизация в пользу «красных директоров»

Все шло к тому, что из «народной» чубайсовская приватизация превратилась в «элитную». Прежде всего стоит подчеркнуть, что вчерашние советские люди были почти поголовно экономически непросвещенными, а разъяснительная кампания от ошибок не спасала.

Сведения о предстоящих аукционах часто публиковалась «для проформы», а фактически утаивались. Зато газеты пестрели рекламой чековых инвестиционных фондов (ЧИФов), которые обещали немедленную и огромную прибыль. Население, привычно полагавшее, что «в газетах врать не будут», охотно несло свои ваучеры в ЧИФы. В действительности лишь около 140 из них старались выполнить обязательства, данные пайщикам, и начисляли дивиденды, остальные сотни фондов оказались «пылесосами», которые затем растворились вместе с десятками миллионов чеков. Эти ваучеры достались стоявшим за ширмами ЧИФов «красным директорам», чиновникам, которые по должности организовывали и контролировали процесс приватизации (у нас ведь, по Жванецкому, что «охраняешь, то и имеешь») и криминалитету, Одновременно средства населения полноводной рекой текли в финансовые «пирамиды» — МММ, «Хопер-Инвест», «Русский дом Селенга», «Тибет» и другие подобные. Потери населения исчислялись миллиардами долларов (у идеологов и организаторов приватизации иное мнение: поскольку ваучеры достались гражданам фактически бесплатно, они в худшем для себя случае не потеряли ничего).

Егор Гайдар и Анатолий Чубайс. 1992 годРИА Новости

К этому нужно добавить, что население позднего СССР накопило огромные суммы — в совокупности 10 триллионов советских рублей. Григорий Явлинский убежден: «Если бы была реализована предложенная нами программа приватизации, тогда к традиционным товарам — костюмам, колбасе — добавились бы другие товары — магазины, парикмахерские, земля, грузовики, все, что является малой и средней приватизацией. Появился бы средний класс, и никто бы не считал себя обманутым». Но в январе 1991 года еще советское правительство Валентина Павлова при одобрении Горбачева провело конфискационную денежную реформу, в результате внезапной и моментальной замены купюр при одновременной заморозке банковских вкладов и троекратном увеличении цен население потеряло 14 млрд рублей. Масштабное изъятие средств продолжилось в 1992-93 годах, в связи с отпуском цен и последовавшей гиперинфляцией, доходившей до 2500%, а затем, летом 1993-го, в ходе обмена советских денежных знаков на российские.

Таким образом, огромное число обездоленных граждан было вынуждено банально продать свои ваучеры скупщикам, которые стояли тогда на каждом углу. При этом чеки стремительно дешевели, к концу 1993 года, то есть через год после начала приватизации, за ваучер давали всего несколько пачек стирального порошка, упаковок гречки или пару-тройку бутылок водки.

Бедственным положением людей пользовались «красные директора» (собственно, команда Чубайса и не скрывала, что проводила приватизацию в первую очередь в их интересах — будущих «ответственных собственников»). Намеренно задерживая зарплаты, привлекая криминалитет и угрожая «разборками», подтасовывая результаты голосований, они принуждали свои трудовые коллективы расставаться с ваучерами и акциями со значительным «дисконтом». Массированной скупке способствовала обширная рублевая эмиссия: в 1992-93 годах Центробанк, возглавляемый Виктором Геращенко, увеличил денежную массу на порядки. При этом предприятия, в том числе нефтедобывающие, металлургические, трубопроводные, шахты, морские пароходства, «уходили с молотка» без учета бушевавшей тогда инфляции, то есть недооцененными как минимум в десятки раз. Соответственно, недополучал и бюджет.

Из интервью Владимира Полеванова, сменившего Анатолия Чубайса на посту председателя Госкомимущества: «Пятьсот крупнейших предприятий России с реальной стоимостью не менее 200 млрд долларов к концу 1994-го ушли в частные руки всего за 7,2 млрд. Лихорадочная приватизация била и по национальной безопасности России. Запад прибирал к рукам оборонные предприятия. Это подтвердили материалы силовых ведомств, которые я запросил через две недели после назначения. Например, подставная российская фирма на средства гражданина США Джонатана Хэя, связанного с ЦРУ, приобрела около 30% акций Московского электродного завода НИИ „Графит“, производящего стратегический графит для военного ракетостроения. И научно-исследовательский институт под давлением американцев отказался принять заказ Военно-космических сил России. Один секретный институт создал уникальную, стопроцентно эффективную технологию противоракетной обороны на основе плазменных зарядов. Но какая-то „светлая“ голова решила приватизировать его помещения и отдать под склады для импортных напитков и сигарет. Подобная участь постигла и ряд других оборонных институтов, предприятий». Через два с половиной месяца после назначения Полеванов был отправлен в отставку.

За что боролись

Какими оказались итоги ваучерной приватизации? К 1 июля 1994 года было разгосударствлено две трети предприятий, создано свыше 20 тыс. акционерных обществ. В 1995 году они произвели 70% ВВП.

Однако плодами приватизации воспользовались в основном «красные директора», чиновники (так, Виктор Черномырдин, сменивший Егора Гайдара на посту премьера, пролоббировал акционирование Газпрома, а бывший первый замминистра нефтяной и газовой промышленности СССР Вагит Алекперов основал и возглавил компанию «ЛУКойл») и криминалитет. При этом приватизированные предприятия зачастую уничтожались: оборудование продавалось как лом, заводы превращались в склады, работников сокращали, налаженные в советское время хозяйственные связи разрушались.

Что касается «простых граждан», то подавляющее большинство не получило от приватизации практически ничего. Кто-то продал свой ваучер перекупщикам, кто-то стал жертвой ЧИФов и финансовых «пирамид», кто-то оставил ваучер на память или подарил, некоторые вообще не помнят, как поступили. И лишь порядка 15% населения стали акционерами, но и это не гарантировало получения дивидендов: мелких собственников «кидали», проводя реорганизацию юридических лиц и размывая их доли собственности.

Работницы кондитерской фабрики «Большевик» покупают акции фабрикиАлексей Бойков / РИА Новости

Со временем выжившие предприятия нашли настоящих хозяев, влились в крупные холдинги, стали успешными. Но «осадок остался». «Изнасилованный» реформами российский народ разуверился в либерализме и либералах и в конце концов выбрал «сильную руку» президента-чекиста. Ваучерная приватизация не привела к образованию массового российского среднего класса, скорее наоборот — загубила его зачатки. Как и зародыш сильного парламентаризма. Произошла значительная деиндустриализация страны. Падение объема национального производства, продолжавшееся до 1996 года включительно, составило до 14,5%. Власть и бизнес пристрастились к криминальному стилю мышления и поведения. Расцвела и стала нормой коррупция. Борьба за собственность приводила не только к мошенничеству и рейдерским захватам, но и к повсеместным убийствам. Сложилась немногочисленная, но влиятельнейшая группа олигархов, слившихся с властью и осуществлявших ее. В народном сознании закрепился отрицательный образ предпринимателя — циника, обманщика, преступника. Иностранные инвестиции так и не пришли: зарубежные бизнесмены опасались российского «дикого капитализма». Более того, под предлогом приватизации ликвидировались производства, составлявшие конкуренцию иностранным производителям, процветал технологический шпионаж.

Спустя время приватизация получила осуждение Государственной думы и Счетной палаты. Академик РАН Олег Богомолов рассказывал: «В ту пору, когда все начиналось, члены нашей академии, экономисты, совместно с американскими коллегами подписывали на имя президентов (сначала Ельцина, потом Путина) обращения с предложением коренной коррекции всех этих реформ, чтобы спасти экономику. Но на это все наплевали. Никто на наши предложения не обратил внимания. Даже ответов не было, хотя стояли подписи крупнейших мировых экономистов».

Рискну предположить почему. Безнравственные, по сути, процедуры и результаты ваучерной приватизации выгодны текущей власти, оформившейся на волне ельцинско-гайдаровско-чубайсовского «либерализма». Прежде всесильные «олигархи» превратились в испуганных и покорных угодников Кремля. Страна — в услужении «вертикали» нового поколения обнаглевшей бюрократии и «правоохранителей». Экономические и политические порядки носят феодально-мафиозный характер: многоликая, но монолитная в главном, объединяющем интересе власть, присвоив ренту от эксплуатации «национальных богатств», обезопасила себя от беднеющего народа заслоном прикормленных силовиков и пропагандистов, ее могущество непоколебимо. Предприниматели — в страхе: за кем придут в следующий раз? Гражданские свободы систематически подавляются. Экономика снова огосударствлена, монополизирована и хиреет. А население, исковерканное госпатернализмом и ответным иждивенчеством, мечтает о воскрешении Советского Союза и Сталина — что и требуется для пролонгации режима, в крайнем для него сценарии.

Известны слова Бориса Ельцина: «Сделать реформу необратимой — такую цель я ставил перед собой». «Нам приходилось выбирать между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом», — признался как-то Анатолий Чубайс. Бумеранг истории эти оправдания сносит под корень.

Автор — журналист, обозреватель Znak.com.

Публикации рубрики «Мнение» выражают личную точку зрения их авторов.

Хочешь, чтобы в стране были независимые СМИ? Поддержи Znak.com

Поделись Автор

Ровно 20 лет назад граждане России отправились в сберкассы за первыми ваучерами. Событие знаменательное, во многом перевернувшее ход современной истории. Выгодно использовать свои приватизационные чеки удалось немногим. Но кое-кто из тех, кто распорядился ваучерами умело, сейчас – резиденты «сотни» Forbes.

Рождение рынка ценных бумаг

Указ о начале чековой приватизации в стране первый президент России Борис Ельцин подписал 14 августа 1992 года. В том же году все граждане страны независимо от возраста (от младенцев до стариков) стали обладателями ваучера номиналом 10 тысяч рублей.

Именно 1 октября 1992 года во всех отделениях Сбербанка РФ стали выдавать ваучеры. В первые дни наблюдались серьезный ажиотаж и даже очереди. По сути, ваучеры стали практически первой ценной бумагой в нашей стране. С этой точки зрения 1 октября (или 14 августа) можно считать своеобразным днем рождения рынка ценных бумаг.

Каждый получивший такую бумагу мог затем самостоятельно распорядиться своей «долей» народного достояния: обменять на акции своего предприятия, участвовать в чековом аукционе, купить акции чековых инвестиционных фондов (ЧИФов) и затем получать дивиденды или просто продать.

Вместе с ваучерами раздавали памятку, в которой было написано следующее: «Приватизационный чек – шанс на успех, который дается каждому. Рубль подвержен инфляции, а имущество, если им правильно распорядиться, не обесценивается, напротив, будет приносить вам доход. Помните: покупающий чеки расширяет свои возможности, тот, кто продает, лишается перспектив».

При этом всех получателей ваучеров предупредили: «Вложения в акции всегда рискованны. Государство не дает гарантий, что ваш вклад в инвестиционный фонд не пропадет. За результаты инвестиций ответственны только вы сами».

Приватизация по-русски

«Нам нужны миллионы собственников», – говорил Ельцин летом 1992 года, объясняя тогда малопонятную реформу. Одним движением правительство девяностых решило поделить все государственное имущество между всеми гражданами страны. Почему же номинал ваучера составлял 10 тысяч рублей?

Прежде стоит сказать, что идеологом приватизации в нашей стране считается председатель Госкомимущества Анатолий Чубайс. Под его руководством Госкомимущество разработало программу приватизации и осуществило ее техническую подготовку. СМИ указывали, что существовало несколько компромиссных вариантов приватизации.

«Мы хотели проводить приватизацию за деньги – по-венгерски», – вспоминал Егор Гайдар (с марта по декабрь 1992 года первый заместитель председателя правительства РФ). Однако в итоге был выбран компромиссный вариант – массовая и быстрая ваучерная приватизация, охватывающая все население страны. Соратники Чубайса утверждали, что он сопротивлялся этой идее, но потом он и Гайдар вынуждены были согласиться с доводами коллег, убедившими их в безальтернативности предложенной схемы.

По некоторым данным, крестным отцом «чековой» части приватизации был в то время главный экономический советник Госкомимущества Максим Бойко, впоследствии ставший главным «приватизатором» страны (в 1993–1996 году – гендиректор Российского центра приватизации).

Правда, не Бойко, а Чубайс обещал, что со временем один ваучер по эквиваленту цены сравняется с двумя автомобилями «Волга». В газетах бесплатных объявлений сразу же появились соответствующие предложения: «меняю приватизационный чек на одну «Волгу». Реально же за ваучер давали сначала 40 долларов, затем – 10, потом – 5. Только к весне 1994 года цена стабилизировалась на уровне 20 долларов за штуку.

Высокой прибыли ваучеры не могли принести, так как вся постсоветская экономика оценивалась всего лишь в 100 млрд долларов. На момент приватизации в РФ насчитывалось 250 тысяч госпредприятий. От этой суммы взяли 35% – именно такую долю собственности государство решило передать народу в виде ваучеров. Эти 35% поделили на все население страны. Так и получили номинал ваучера в 10 тысяч.

Но почему-то упустили из виду один нюанс: стоимость предприятий, в том числе металлургических комбинатов, трубопроводов, крупнейших портов, шахт и многого другого, была взята из последней масштабной переоценки балансовой стоимости советской экономики, которая прошла еще в 1984 году.

Что касается самого ваучера, то либерализация цен и последовавшая за ней инфляция быстро обесценили его: к концу 1993 года на 10 тысяч рублей можно было купить всего пять пачек стирального порошка. Цена ваучера не достигла и стоимости велосипеда, не говоря уже о «Волгах».

Продать, подарить и забыть

По мнению экспертов, государство должно было взять на себя обязанность разъяснить гражданам саму суть приватизации и возможности размещения ваучеров с перспективой получения впоследствии дохода от инвестиций. Однако сделано это не было.

В итоге большая часть россиян (34%), согласно статистике, предпочли свои ваучеры продать. Еще 25% вложили чеки в инвестиционные фонды («МММ», «Хопер», «ОЛБИ» и другие) и вообще все потеряли. Пожалуй, это было самым неразумным из возможных вложений. 99% таких фондов не принесли ни копейки прибыли.

Подарить «ценную» бумагу решились 11%, а 6% и вовсе не помнят, что стало с их ваучерами. Лишь каждый шестой (15%) вложил свой ваучер в российские предприятия, став их акционером, пусть и миноритарным.

Лучшими инвестициями оказались покупка бумаг Газ­прома и РАО «ЕЭС». За минувшие годы эти акции принесли тысячи процентов прибыли. Особенно показателен пример Газпрома.

Поразительные результаты аукционов по продаже акций этой компании объясняются особой схемой проведения чековых аукционов по ним. В соответствии с ней покупатели акций Газпрома в разных регионах оказались в неравных условиях: для каждого региона коэффициент конвертации газпромовских бумаг был разным.

Дело в том, что имущество Газпрома распродавалось частями, причем каждая часть – на той административной территории, на которой она находится. Основные районы газодобычи оказались наименее заселенными. В итоге удачнее всего «сыграли» ваучеры тех, кто жил в непосредственной близости к газпромовским скважинам и трубопроводам. Так, жители Республики Марий Эл за один ваучер могли получить 5900 акций, а жители Пермской области еще больше – 6000 акций (сегодня такой пакет стоит не многим менее 1 млн рублей). Не повезло москвичам и петербуржцам, каждый из которых (участник чековых аукционов) получил в среднем по 50 и 65 акций на чек соответственно.

Наиболее удручающими итоги аукциона были для жителей Алтайского края: на один ваучер пришлось 16 акций.

Удачные примеры

Одним из покупателей акций Газпрома был вице-президент «ОПОРЫ России» Павел Сигал. «До кризиса 2008 года эти акции поднялись настолько, что на них можно было купить если не три, то две с половиной «Волги» точно. В этом плане Чубайс не обманул», – рассказывал он СМИ.

В Татарстане один ваучер можно было поменять на 1900 акций Газпрома. Соответственно, на пике они стоили порядка 360 рублей, и их в дальнейшем можно было продать за 684 тыс. рублей.

Правда, Павел Сигал не стал продавать акции, а оставил себе, теперь они приносят своему хозяину небольшой доход. «Если бы я их когда-то продал и вложил бы куда-то деньги, то получил намного больше. Но я посчитал, пусть лучше у меня будут лежать акции Газпрома», – признавался он.

Впрочем, заработать благодаря приватизации сумели не только владельцы бумаг промышленного гиганта.

Президент питерской «БТК групп» Таймураз Боллоев на момент начала кампании по приватизации был генеральным директором завода «Балтика». Он предложил работникам (в то время на «Балтике» работало около 400 человек) вложиться в акции завода, веря, что предприятие будет развиваться. Практически все поменяли свои ваучеры на акции предприятия.

«Сегодня все они стали достаточно обеспеченными людьми. Ваучер в конечном итоге превратился в 8 тыс. долларов. Это по данным восьмилетней давности, сейчас эту цифру нужно умножить еще как минимум на два. Итого один ваучер, вложенный в акции «Балтики», превратился в 16 тыс. долларов», – рассказывает Боллоев, слова которого приводят «Деловые новости».

Огромные же состояния на приватизационных чеках смогли сделать только те, кто целенаправленно скупал ваучеры, в основном через чековые фонды и банковские структуры.

По версии журнала Forbes, из 96 долларовых миллиардеров России в 2012 году 64 (или 2/3) разбогатели именно за счет приватизации. Только 28 миллиардеров создавали свой бизнес с нуля, а еще 4 человека являлись «красными директорами», то есть имели отношение к непосредственному управлению производством в советское время (но потом тоже приняли участие в приватизации).

Характерна история, связанная с приватизацией «Северстали», которую рассказывал впоследствии ее бывший гендиректор Юрий Липухин. Он поручил скупку ваучеров подающему надежды экономисту Алексею Мордашову. В возрасте 27 лет Мордашов создал дочернюю компанию «Северсталь-инвест» (24% акций которой принадлежали «Северстали», а 76% – лично Мордашову) и затем скупил акции «Северстали». Взяв таким образом предприятие под свой контроль, Мордашов стал директором и владельцем ОАО «Северсталь».

Занимающий восьмую строчку в списке богатейших людей России (по версии Forbes) Виктор Вексельберг благодаря приватизации сумел значительно расширить свой бизнес.

В 1991 году Вексельберг совместно со своим сокурсником Леонидом Блаватником учредил компанию ЗАО «Ренова», впоследствии реорганизованную в группу компаний «Ренова». Уже через год Вексельберг стал первым заместителем гендиректора «Реновы», которая скупала приватизационные чеки. Когда ваучеров у «Реновы» накопилось достаточно, было решено расширить бизнес путем приобретения ряда алюминиевых и нефтяных активов в нефтедобыче (ТНК) и цветной металлургии («СУАЛ-Холдинг»).

Ваучерной приватизации обязан своим состоянием бывший владелец «Объединенных машиностроительных заводов» Каха Бендукидзе. За несколько минут до окончания аукциона по продаже Уралмаша никому не известная компания «Биопроцесс» предложила 130 тысяч ваучеров за 18% акций предприятия. Перебить ставку было просто некому. В итоге предприятие, оборот которого сегодня превышает 300 млн долларов, досталось Кахе Бендукидзе. Между тем стоимость тех 130 тысяч ваучеров не превышала 2,5 млн долларов.

Машиностроительный гигант был не единственным ушедшим с молотка буквально за копейки. Подобные схемы (вброшенные в последний момент на аукцион мешки ваучеров) использовались и в других случаях.

В более цивилизованных формах подобные схемы встречаются и теперь, когда на рынках в последние минуты торговых дней происходят обвалы акций, замечает финансовый аналитик FxPro Александр Купцикевич. «Разница в том, что на площадках обращаются очень небольшие доли компаний, в отличие от тех времен, когда на кону стояли огромные предприятия», – говорит он.

По словам Купцикевича, среди простых людей в основном в выигрыше оказали те, кто делал ставку, что государство останется сильным, а структуры, приближенные к нему, будут богатыми. «Несмотря на всю тривиальность, в ранние 90-е, когда экономика сокращалась на десятки процентов за год, вопрос «стоит ли делать ставку на государственные компании» получал неоднозначный ответ», – добавляет он.

Положительно на этот вопрос тогда для себя ответил старший научный сотрудник Института экономической политики имени Е.Т. Гайдара Сергей Жаворонков.

«В выигрыше оказались те, кто обменял свои ваучеры на акции крупных сырьевых компаний. Я и моя семья – в их числе, – рассказывает он. –Мы исходили из общегуманитарного представления о том, что Газпром – богатая компания с хорошим денежным потоком. Дивидендная доходность сегодня по ним ничтожна, но сами по себе акции представляют значительную ценность».

При этом эксперт подчеркивает: это был первый случай за долгое время, когда государства не отнимало что-то у граждан, а, напротив, давало. «В худшем случае ничего не дало – тем, кто свои ваучеры повесил на стенку, продал за бутылку водки, неудачно вложил и так далее. Ни один человек от чековой приватизации не пострадал», – замечает Жаворонков.Распродажа века закончилась 30 июня 1994 года. Меньше чем за два года граждане вложили, продали или обменяли 148,6 млн приватизационных чеков. Более 50% российской экономики перешло в частные руки.

Что такое ваучер и что с ними делать сейчас

В 90-е года прошлого столетия россиян всколыхнула история с так называемыми приватизационными ваучерами. Что такое «ваучер» и для чего он нужен? Используются ли такие документы на сегодняшний день и что за история связана с именами Гайдара и Чубайса? Давайте разберемся со всеми этими вопросами и выясним, имеют ли ценность ценные бумаги из прошлого сегодня.

Ваучер: что это?

Всем или очень многим знакомо выражение: «Я выпишу чек». По сути, ваучер – это и есть тот самый чек, который выдается на конкретное лицо. Разница состоит только в том, что чек можно обналичить, то есть получить ту сумму денег, которая указана в нем. Ценная бумага, о которой мы ведем речь, несколько отличается функционалом.

Она определяет право обмена для своего владельца – ее можно поменять на какую-то материальную ценность или услугу, которая в обязательном порядке оговаривается в письменном виде в условиях. Кроме того, устанавливается конкретный временной промежуток, когда это можно сделать.

Слово пришло к нам из английского языка «Voucher» в дословном переводе означает «расписка» или «поручительство».

Сейчас ваучеры не канули в Лету насовсем – они продолжают существовать и выполнять свои функции, только не в том формате, который был создан в 90-е. Поскольку идея ваучерной бумаги достаточно удобна, ее используют и сегодня.

  • Туристические агентства продают свои услуги и туристы, приобретающие тур, получают документ, который дает право на использование трансфера, на проживание в гостинице, на питание, включенное в оплаченный счет. Эту бумагу предъявляют стороне, принимающей гостей.

  • В торговле по-прежнему используется ваучерная система – это потомок натурального обмена или бартера. Правда, с посредником – бумагой, которая дает право получить услугу, товар или скидку.

Ваучеры в 90-х годах

Развал СССР стал переломным моментом в истории, и в этот период произошло много изменений, которые повлияли на будущее страны и каждого человека. Приватизационные чеки – ваучеры – стали частью этих перемен.

Борис Ельцин подписал указ о начале приватизации в 1992 году 14 августа. Это означало, что каждый человек огромной страны независимо от своего возраста становился обладателем ценной бумаги номиналом 10 тысяч рублей – по тем временам это были по-настоящему большие деньги.

А 1 октября того же года главный банк Российской Федерации – Сбербанк начал выдавать ваучеры. Это стало большим событием и в первые дни люди стояли в очередях, чтобы получить свою ценную бумагу.

Что можно было сделать с этой ценностью? Получив чек, гражданин мог распоряжаться им так, как захочет. Было несколько вариантов дальнейших действий – обмен бумаги на акции своего предприятия, участие в аукционе, покупка ЧИФа с последующим получением дивидендов. А был и самый простой способ получить деньги сразу, пусть и небольшие – продать полученную бумагу.

Возможно, многим покажется, что идея эта была хороша, что она могла бы принести материальное благополучие большинству. Но дело было в том, что на постсоветском пространстве люди не понимали, что делать с ваучерами: зачем они нужны, как их уберечь от инфляции, как выбрать организацию. Именно поэтому очень многие выбрали наиболее простой путь избавления от лишней головной боли – люди начали просто продавать свои чеки.

Но эта проблема была не единственной и далеко не самой фатальной. В стране на момент подписания этого указа насчитывалось около 250 тыс. предприятий, принадлежавших государству. И от всего этого состояния простым гражданам предлагалось 35%. Вся эта государственная собственность была оценена в 100 миллиардов $. Здесь становится понятно, откуда взялась основная цифра – стоимость одного ваучера равная 10 тысячам рублей.

Однако была допущена вопиющая ошибка – расчеты производились с учетом оценки каждого предприятия по итогам 1984 г. А уже к 1992 году, когда и был подписан указ о начале приватизации, цены значительно изменились. Это и привело к тому, что бумаги были резко обесценены. Если изначально заявлялось, что гражданин может приобрести личный автомобиль «Волгу», то к следующему году это уже не представлялось возможным.

Ваучеры: что с ними делать сейчас?

Итак, итогом этого большого события стало такое распределение:

  • Более, чем треть всех обладателей ваучеров избавились от них практически сразу. 34% продали чеки.
  • Четверть владельцев попались на удочку мошенников и вложились в организации мошенников, так называемые пирамиды. 25% потеряли свои деньги.
  • 11% населения подарили чеки родственникам и друзьям.
  • И только 15% всех обладателей ценных бумаг смогли распорядиться ими грамотно – они стали акционерами отечественных предприятий.
  • Остались еще около 6% населения, которые никак не распорядились своими документами. И этим людям сейчас интересно узнать, что делать с ваучерами.

Если вы являетесь владельцем этой, уже раритетной, бумаги, можно разве что попробовать найти любителя старины. Коллекционеры, которые по-настоящему заинтересованы в приобретении таких вещиц могут раскошелиться и вы получите некоторую сумму денег в обмен на ненужный квиток бумаги.

Важно

Лучше поискать коллекционера, чем сдавать ваучер в ломбард старины – так вы, вероятнее всего, сможете получить большую сумму.

Ну, а если вы когда-то вложились в неудачную организацию – пирамиду – можно поискать, куда же делось это предприятие. В большинстве своем, прихватив все полученные средства, такие компании скрылись в неизвестном направлении. И все же, некоторые продолжают существовать и по сей день, просто они изменили свой статус. В таком случае, вам полагаются дивиденды, но не стоит рассчитывать на большие прибыли – вероятнее всего вы получите не больше ста рублей за один ваучер.

Итоги приватизации

Вам не слишком интересно, сколько может стоить ваучерный чек у коллекционера старины? Вас не тревожит поиск давно исчезнувших организаций мошенников? При этом вы получаете солидный процент? Тогда, скорее всего, вы стали счастливым обладателем акций Газпрома. Но во времена, когда финансовое образование было чем-то из ряда вон выходящим, когда люди не могли сориентироваться в мире неизвестных чеков и ценных бумаг слишком немногие смогли увидеть перспективу и вложиться в действительно выигрышное предприятие.

По итогам этой большой истории можно сказать, что ваучеры стали для каждого своим воспоминанием – кто-то продал и купил бутылку водки, кто-то смог получить доллары, кто-то купил магнитофон. Многие просто потеряли их, и лишь единицы смогли найти то самое, удачное место для вложения.