Зять отлизал у тещи

Унижен тещей
squeezedwimp
Часть первая
Как я был тогда счастлив. Тогда, на своей свадьбе. Красивая жена, роскошный стол, много гостей и все казалось искренне желают нам счастья и долгих лет совместной жизни. Крики «горько» не затихали. Мы с супругой тогда пили совсем по чуть-чуть. Очень не хотелось испортить брачную ночь. В общем, все было великолепно и я был счастлив.
С Оксаной мы до свадьбы встречались больше года. Все было, как наверное у всех, разве что в кино мы с ней ни разу не ходили. Нам больше нравилось просиживать в кафешках, просто гулять, если хорошая погода или проводить время у меня дома. К себе Оксана не приглашала. Я знал, что отец давно покинул их семью и она живет вдвоем с мамой и меня удивляло, почему мою просьбу познакомить с ней Оксана игнорировала. И вот наконец дошло и до знакомства.
Будущая теща мне тогда в целом понравилась. Крупная (но не толстая) женщина высокого роста с ярко очерчеными женскими формами, едва ниже меня ростом. Это при том, что я 185 см. Весьма рассудительная. Но больше всего меня поразил ее взгляд. Взгляд я бы сказал стальной, жесткий. Ирина Анатольевна (так она представилась) долго меня изучала пока пили чай, задавала много вопросов и мне почему-то показалось, что я ей в общем понравился. На следующий день Оксана сказала, что мама дала добро на супружество и предлагает нам жить у них, так как площадь вполне позволяет, а в моей квартире с родителями нам будет тесновато. На том и порешили. Вскоре мы поженились и после свадьбы поехали в Египет на 10 дней. По возвращении домой отметили приезд с женой и тещей и тут теща попросила меня посидеть пока в одиночестве и позвала дочь в другую комнату. Общались они там долго, я устал их ждать. Когда они наконец вернулись, теща осталась сама собой, а жена была какая-то «потухшая». Стала молчаливой и так и сидела понурая. Когда мы уединились с Оксаной в спальне, я начал допытываться, что с ней и о чем был разговор. Жена стала уверять, что просто устала после поездки, смена климата и т.д. А с мамой они разговаривали о своем о женском и мне это неинтересно. Я, разумеется, не поверил, но добиться ничего не смог. На следующий день жене нужно было выходить на работу, а у меня еще оставалось несколько дней отпуска.
Утром, когда я проснулся, жены уже не было дома. Теще тоже нужно было на работу, но когда я вышел из спальни, то обнаружил, что Ирина Анатольевна дома и расхаживает по квартире в халате. Я вежливо поздоровался, умылся, зашел на кухню и увидел на столе затрак. Следом на кухню зашла теща. «Это тебе жена приготовила», — сказала она — «Давай завтракай, помой за собой посуду и протри стол. У меня к тебе есть разговор». Я удивился и почувствовал, что что-то не так. Вчера разговор с дочкой, после которого та была сама не своя, сегодня со мной. Я спросил у тещи будет ли она со мной завтракать, на что услышал, что она уже поела и чтоб я кушал быстрее. Я еще ничего не понимал, но в воздухе повисла какая-то тяжесть. Я быстро поел, вымыл посуду и протер стол. В этот момент на кухню вошла теща. Я посмотрел на нее и опешил. Халата на ней не было. Из одежды на ней была желтая футболка и красные тонкие трусики. Ее вечно высокая прическа была уложена безукоризненно. Еще она успела подкрасится. Первая мысль, которая тогда возникла, это теща собралась меня совращать. Я уже начал подбирать в мозгу нужные фразы, но все-таки что-то было не так. Слова застряли в глотке. Я просто тупо смотрел на нее и не знал как себя вести в данной ситуации. Теща указала пальцем на табуретку у кухонного стола и буквально приказала: «Сядь». Я присел на тубурет. Теща села напротив и уставилась мне пряямо в глаза. Я не выдеражал ее взгляд и попробовал смотреть в сторону, после чего прозвучал второй приказ: «Смотри мне в глаза и слушай внимательно, что я сейчас скажу».
После этой фразы внутри меня начало закипать. Ужасно не хотелось с первых дней портить отношения, но я подумал, что если она будет продолжать говорить со мной таким тоном, то я сорвусь и наговорю ей гадостей, но в такой манере со мной общаться не позволю. Тем не менее я приготовился ее выслушать. Без тени улыбки, с холодным цепким взглядом теща выдала мне следующее: «Итак, зятек, пока я тебя так называю, но это ненадолго, этот дом мой, здесь все принадлежит мне и только мне и ты с этой минуты в том числе. Здесь все подчиняется мне, моему слову, взгляду, жесту. Подчиняется абсолютно и неукоснительно. Любое неподчинение или даже пауза в выполнии того, что я говорю будет жестоко караться. Здесь нельзя иметь свое мнение, нельзя даже мыслить иначе. Однако выполняя эти правила, со мной вполне можно ладить. А выполнять ты их будешь и это я тебе обещаю. Вопрос только в том как быстро ты поймешь, что у тебя нет выбора, как быстро ты забудешь про свою гордость и свое «я». Поверь, тебе же будет лучше, если ты подчинишься мне сразу. Но я знаю о чем ты сейчас думаешь и не надеюсь, что после моих слов сразу встанешь на колени, а ты на них встанешь, поверь. Для подкрепления только что сказанного я хочу тебе показать, что на то, что ты якобы сильный пол можешь даже не расчитывать».
Теща поставила правый локоть на стол и показала раскрытую ладонь. «Давай, зятек, попробуем кто сильнее?». Я не в силах был поверить тому, что услышал. Все это выглядело полным бредом. Я почувствовал, что мне нужно какое-то время, хотя бы несколько минут чтобы все это переварить. Я посмотрел на тещину руку, приглашающую меня к армрестлингу, поставил на локоть свою, наши ладони схватились и я подумал, что сейчас повалю эту руку встану из-за стола и выскажу теще свой взгляд на ее выступление и на нашу дальнейшую жизнь. Сразу я почувствовал, что рукопожатие тещи намного крепче, чем я предполагал и я тогда первый раз увидел обнаженные руки Ирины Анатольевны выше локтя. Рельеф бисепса был выражен весьма отчетливо. Женская рука уверенно валила мою. Я старался изо всех сил, но сил явно не хаватало. Моя рука легла на стол и когда я хотел ее убрать, то увидел, что теща продолжает меня держать за руку и поднимается с табурета. В следующую секунду она выдернула меня из-за стола и резко заломила руку за спину, мгновенно перехватив ее за запястье. Пальцы ее второй пуки сомкунлись у меня на горле и немного придушили. Теща поволкла меня в гостинную на ковер. Я начал хрипеть и задыхаться. В гостинной теща подсекла мне ноги, отпустила заломленную руку и повалила на спину. Я кричал: «Вы ненормальная! Что вы делаете?» и что-то еще наподобие, но теща больше ничего не говорила. Она все делала молча. Я сопротивлялся из всех сил, но Ирина Анатольеевна была явно сильнее. Борьба была недолгой. Когда я уже лежал на лопатках, а теща сидела у меня на груди лицом к моим ногам, Ирина Анатольевна занялась моими руками. Приподняв свою левую ногу, она прижала локоть моей левой руки к моему корпусу, а часть руки выше локтя потянула назад и засунала себе под коленку так, что мое запястье оказалось плотно зажатым между тещиными икрами и тыльной стороной бедра. После этого тещина левая коленка коснулась пола и одна моя рука оказалась полностью парализована. Такая же операция была проделана со второй рукой. Затем теща сдвинулась назад на мою голову. Взяв меня за волосы, она установила мою голову строго вертикально и пятками зафиксировала ее в этом положении. Далее, разжав руками свои ягодицы, она водрузилась задницей мне на рот, после чего сжала ягодицы и все. Да. Это было все. Полная и безоговорочная победа. Я лежал побежденный непосредственно в заднице своей тещи и не мог сделать ничего. То есть ничего абсолютно.
Я мог просто лежать и бесполезно сучить ногами. Руки мои были прочно зафиксированы в изгибах тещиных коленок, голова стиснута женскими ступнями и повернуть ее на бок невозможно, плотные, как слегка недокачанные мячики, ягодицы стискивают всю нижнюю часть лица и хорошо тренированными движениями мускул то сжимают мне нос, то дают вдохнуть немного воздуха. Все это происходит при полном молчании. Мне хочется попросить Ирину Анатольевну прекратить все это, но я могу только мычать ей в попу. Со стороны тещи никаких требований, приказов и вообще ничего. Перед глазами ее ягодицы, крепкая спина и плечи. Вот я вижу, как теща поправляет прическу. Какой кошмар…. Я не могу даше шевелиться, а она может спокойно поправлять прическу. Какое страшное унижение! Я побежденный и беспомощный лежу ртом и носом в бабьей жопе и нет никаких вариантов. Это невозможно предать словами, это нужно почувствовать. Я понял, что я ничтожество по сравнению с ней. Я лежал и ждал команды, приказа или оскорбления в мой адрес, но ничего не происходило. Я просто лежал лежал лежал. Не знаю сколько по времени, но мне тогда казалось, что вечность. Я лежал в жопе. И прямо и косвенно. Я умолял, умолял кого бы вы думали? Я умолял тещину задницу… даже не отпустить, а просто разрешить мне сказать. Я уже был готов подчиниться полностью, я готов был быть тряпкой и кем угодно на ее усмотрение. Только хотел чтобы это прекратилось. Но теща сидела и душила меня ягодицами. Время шло. И тут у меня началась паника. Это что-то наверное похожее на приступ клаустрофобии. Люди, страдающие этой фобией разбивают себе головы о стены, если оказываются в замкнутом пространстове. Моим пространством была жопа. Жопа, из которой нет выхода. Мной овладел страх. Этот страх прошел сквозь меня. Я вдруг понял, что если ягодицы тещи сомкнутся и начнут меня душить, то я просто умру в заднице и ничего не смогу сделать. Это был ужас. Это трудно передать словами. Я уже забыл про то, что это сильное унижение и просто боялся и очень боялся. И тут я начал стонать. Я стонал как только можно унизительнее в надежде на то, что теща поймет, что она победила и этот ад закончится. И тут мне не повезло. Я мычал в жопу и все. Долгое лежание и мычание. У меня потемнело в глазах. Я уже понял, что выполню любую команду, что буду ползать на коленях, что буду целовать ей ноги. Я просил задницу мне это разрешить и перестать меня мучать. Но жопа меня не отпускала. Время шло. Я готов был разрыдаться. И тут теща пернула. Смачно, протяжно, громко. И прямо в меня. Вонь из жопы тещи полезла мне в легкие и я не выдержал. Слезы полились из меня ручьем. Я понял, что порабощен и унижен. Теща не просто поборола мое тело, она сумела сломать мое «я», мою душу, мою личность. Тещина жопа победила все, из чего я состоял. Я как личность перестал существовать. Еще несколько минут я смирно лежал в жопе и тут свершилось чудо… Теща заговорила. Она приспустила трусики и приказала засунуть язык ей в анус. Я немедленно выполнил команду. Я старался. Очень старался. Я подумал, что мой язык — это ключь к свободе. Несколько минут я лизал тещину задницу. Я уже не думал про унижение, я старался как мог. И настал момент, когда теща встала с меня. Я остался лежать на полу и смотрел на нее. Ирина Анатольевна наступила мне на горло, наклонилась и полюнула в лицо. Затем она встала надо мной, наступив ногами на мои руки и стала на меня плевать. Я снова заплакал. Я начал просить ее прекратить все это, но теща упорно игнорировала мои униженные просьбы. Через некоторое время теща показала указательным пальцем на пол перед собой и приказала встать на колени. Я тутже подчинился.
«Не вздумай слюни мои с лица стирать», — приказала теща. А слюни уже наверное были стерты моими слезами. Я ревел, как ребенок. И тут я обратил внимание на тещины ноги. С самого начала я не заметил ничего, так как обалдел от происходящего. Сейчас я видел нечто. Красота и сила. Это трудно передать. Абсолютно правильные пропорции, изящество и сила. Именно сила. Тещины ляжки играли тяжелыми мускулами прямо перед моим лицом.
Теща взяла мой затылок и всунула мою голову в свои роскошные и сильные ляжки. «А теперь послушай меня», — сказала теща. Я на коленях, униженный, взялся руками за ее ноги и приготовился слушать.
Далее как можно подробнее привожу ее трактат:
«На колени ты встал неправильно. Ты видел, как служат собачки, когда у них перед мордой держат кусочек колбаски? Ты должен принимать такую же позу. Локти прижаты к телу, руки вперед, ладони опущены. Я это называю позой униженного тушканчика или позой №0. Есть и другие позы. Этому я тебя обучу позже. Но пока об этом. Если я перстом указываю на пол, то ты, дерьмо, должен мгновно встать в позу ноль там, где я показала. Я еще не придумала, как буду тебя называть, но ты, хиляк, должен знать, что если я говорю — чмо, поджопник, подпиздник, вонь, дерьмо… и что я еще придумаю — это относится к тебе. Далее. Не вздумай меня назвать госпожой, хозяйкой, повелительницей… Эти слова слишком испоганили дешевые проститутки. Называй меня по имени и отчеству. И запомни, хиляк, любое неповиновение будет караться ягодицми и бедрами. А теперь произнеси фразу — побежден, унижен, порабощен и превращен в поджопника». «Побежден, унижен, порабощен и превращен в поджопника», — произнес я. Теща разжала ноги и посмотрела на меня сверху с жестокой улыбкой: «Пылесос, тряпка, веник ждут тебя — мы давно не делали генеральную уборку. И разденься до гола».
Я старался, я очень старался. Теща иногда заходила, поигрывала мускулатурой бедер и показывала пальцем вниз на пол. Я немедленно принимал позу номер ноль. И вот в семь вечера я услышал ключь в замке входной двери. С работы пришла жена. Она счастливая вошла в коридор, поставила на пол пакет с покупками и увидела маму. Теща посмотрела на меня и указала пальцем на пол рядом с моей женой. Я голый встал перед женой в позу униженного тушканчика. Теща указала второй рукой на пол передо мной и моя Оксана мгновенно рухнула на колени в ту же позу. «Я тебе говорила, что сделаю это?», — спросила теща жену. Я понял, о чем вчера они разговаривали. Я заплакал и моя жена тоже. В позе ноль (униженные тушканчики) мы смотрели друг на друга и ревели. Все было ясно. А рядом с нашими лицами могучие ляжки Ирины Анатольевны поигрывали тяжелой мускулатурой.
Часть вторая
Утром я проснулся очень рано. Собственно, слово «проснуться» в данном случае несколько неуместно, так как я практически не спал. Я переживал и переживал очень сильно. Целая гамма чувств смешалась внутри. Здесь были и обида, и самобичевание, и злоба, и страх. Несколько раз за ночь я рыдал в подушку, вспоминая, что со мной произошло и во что меня превратила моя теща. Бесконечные мучительные мысли из области «а что теперь делать?». Я ворочался всю ночь, изредка впадая в состояние, граничащее между сном и реальностью. В таком состоянии передо мной возникало или жестокое лицо тещи, которая обзывала меня и плевала в меня или мускулистые ягодицы, которые приближались в очередной раз к моему лицу, желая меня удушить насмерть. Возвращаясь в реальность я снова с ужасом понимал, что эти видения недалеки от реальности, в которой я теперь оказался. Жена спала совершенно спокойно, тихонько посапывая. Видать, для нее такая жизнь давно стала нормой.
Когда Ольга наконец проснулась и открыла глаза, мы еще некоторое время просто молча лежали в тишине. Я не знал, что говорить и жена тоже молчала. Наконец она погладила меня рукой по голове и сказала: «Милый мой, я знаю, что тебе плохо, но нужно вставать. Мы еще должны успеть приготовить маме завтрак в постель. Я все это время готовила ей сама, но теперь будем по-очереди. Надеюсь, ты не против?» Она поцеловала меня, встала, набросила халат, протянула мне мой халат и повела меня на кухню. Я даже не пытался возражать или что-то спрашивать. Я все еще пребывал в шоковом состоянии. Мы вошли на кухню, Ольга начала доставать из холодильника всякие свертки и пакетики, принялась мне рассказывать: «Сегодня приготовлю завтрак я, но отнесешь его маме в спальню ты. Внимательно смотри, что и как нужно готовить. Завтра это придется делать самому. И не потому что мне лень. Просто, если мама узнает, что завтрак снова моих рук дело — мы будем наказаны оба.» Я не буду описывать технологию и рецепты, скажу только что сложного ничего не было. Наконец, когда завтрак был готов, Ольга поставила все на специальный поднос, имеющий форму скамеечки (такие подносы специально используются для подачи в постель), вручила его мне и сказала, что я должен снять халат. «Подойди к двери маминой спальни», — сказала жена — «поставь поднос на пол и аккуратно постучись. Когда она разрешит тебе войти, зайди, подай ей поднос и мгновенно принимай позу ноль. При этом ты должен молчать. Просто стой и жди, пока она не закончит затракать. Уходя, обязательно поклонись». Я на трясущихся ногах отправился к теще с завтраком. Сердце бешено колотилось в груди. Чувство страха начало усиливаться.
Как и было сказано, я поставил поднос с завтраком на пол возле двери тещиной спальни и тихоноько постучал. «Войди», — услышал я сразу. Я открыл дверь, взял поднос и вошел. Ирина Анатольевна уже расположилась на кровати полусидя-полулежа в ожидании завтрака. Я аккуратно поставил перед ней поднос и сразу встал на колени, свесив перед собой ладошки, как это делает служащая собачка.
Теща принялась за еду. Я послушно стоял в унизительной позе. Слопав несколько кусочков амлета и глотнув немного кофе, теща в процессе принятия пищи принялась со мной общаться: «Значит так, хиляк с пиписькой, вчера я тебя подчинила, но это еще не все. Сегодня мы продолжим процесс твоего воспитания. Дочке я велела сегодня остаться дома. Работа подождет. Она будет наблюдать за тем, как ты будешь превращаться в хорошо воспитанное животное. Чем быстрее ты поймешь свое место, тем меньше тебе придется страдать…».
«Пожалуйста, Ирина Анатольевна,» — взмолился я — «я уже хорошо воспитан, я сделаю все, что Вы велите. Посмотрите, как я униженно стою перед вами. Не надо больше воспитания. Умоляю Вас…. Пожалуйста, ну, пожалуйста…». «Заткнись!», — рявкнула на меня теща — «как ты, кусок дерьма, посмел пребивать меня?! Как ты посмел подать свой жалкий голосок без моего разрешения?! И ты еще заявляешь, что хорошо воспитан?. Ну ничего. Я добьюсь полного послушания. Сегодня продолжим. А вот за то, что ты заговорил — будешь наказан еще отдельно. Это будет после восптательной сессии. Твоя покорность пока держится на страхе. Я вижу, как ты весь дрожишь от страха. Это хорошо, но недостаточно. Я научу тебя поклоняться мне на уровне твоего подсознания. Скоро тебе даже в голову не придет меня ослушаться или даже промедлить с выполнением моей команды. Твоей личности скоро вообще не будет. Я превращу тебя в послушное животное. Ты будешь мне предан, как собака. А теперь выйди из спальни, закрой за собой дверь и жди за дверью, пока я тебя не позову. Жди на коленях. Узнаю, что сменил позу — пожалеешь, что родился. Я вышел, встал голый на колени в унизительную позу и ждал. Меня всего трясло от страха. Я хотел просто умереть. Ждал я долго. По времени теща уже давно должна была закончить завтрак, но она меня не звала. Возможно просто издевалась. У меня уже устали ноги, но я не менял позы. Вдруг дверь в спальню резко открылась и передо мной появилась теща в черной блузке и черных колготках, под которыми, как я заметил, трусиков не было. Увидев, что я так и стоял в позе униженного тушканчика, теща удовлетворенно кивнула головой, дала мне легкий подзатыльник и велела убрать на кухню поднос, вымыть посуду и позавтракать самому. Есть совершенно не хотелось. Не вставая с колен, я поклонился и сказал, что кушать мне не хочется. Вдруг я получил такую мощную оплеуху, после которой не удержался и рухнул на пол к тещиным ногам. В голове зашумело. Теща поставила подошву мне на лицо и произнесла: «А я тебя, чмо, спрашивала, хочешь ты или нет? Мне не нужен тут умирающий с голода. Чтоб мне служить, ты должен быть сильным и здоровым». Я снова встал на колени, поклонился Ирине Анатольевне и пополз забирать поднос. «Пока можешь подняться с колен», — разрешила теща.
Я тщательнейшим образом вымыл посуду и насухо до блеска вытер полотенцем. Затем пожарил себе яичницу, налил чашку растворимого кофе и без аппетита позавтракал. Вымыв за собой посуду, я зашел в зал, где на диване сидела теща, положив ногу на ногу и таким образом выпятив свою огромную ляжку на обозрение, а рядом с ней сидела в спортивном костюме моя жена, держа в руках цифровой фотоаппарат.Теща посмотрела на меня. «Молодец, потихоньку умнеешь», — сказала она — «думала, если придешь в трусах, а не голый — изуродую дебила». Я совершенно голый рухнул на колени. «Нет-нет», — сказала теща вставая с дивана — «вставай на ноги и попробуй меня побороть. Чем тяжелей я с тобой справлюсь — тем меньше накажу». Ирина Алексеевна встала в центре комнаты подбоченясь. Я не знал, что мне делать, но уже отчетливо понимал, что ослушаться тещу нельзя. Я подошел к Ирине Анатольевне и попытался изобразить готовность к поединку, что у меня получилось, конечно, по-идиотски. Теща сделала резкий шаг вперед, обхватила рукой мою шею, второй рукой схватила меня за запястье и сделала красивую заднюю подножку, тем самым уложив меня на лопатки. Еще через мгновение она уже сидела у меня на груди, придавив мои руки своими коленками к полу. «Вот и вся борьба», — сказала теща как-то грустно, — «макивара для битья из тебя может и выйдет, а вот тренажер для борьбы никакой.» Теща посмотрела на жену, которая в тот момент стояла рядом с нами, — «ну, а ты что застыла, как мумия? Давай фотографируй. Пусть посмотрит потом, как он со стороны выглядит».
Затем теща чуть подняла коленку, запихнула мою руку между тыльной частью своего бедра и икрами, так, что мое запястье оказалось плотно зажато в тыльной части ее коленки и тем же способом зафиксировала вторую мою руку. После чего сдвинулась ближе к моей голове, пока мой подбородок не уперся ей в промежность и стиснула ляжками мою голову, зажав мне уши.
Я оказался в мертвом капкане. Ни руки вытащить, ни голову повернуть. Из такого зажима вырываться можно было даже не пробовать. Крепко и качественно зафиксированный, я лежал и смотрел вверх на тещу из ее массивных ляжек. Жена ходила вокруг нас и щелкала цифровиком.
Теща подняла руки и согнула их в локтях, демонстрируя бицепсы и изображая позу победительницы. Жена сделала несколько кадров. Теперь теща в этой позе смотрит между своих бедер мне прямо в глаза. Еще работает цифровик. Я сдавленный и беспомощный смотрю на доминирующую надо мной тещу, которой не требуется помогать себе руками, чтоб я не шевелился. Полная и безоговорочная власть. Теща сильнее сдавливает мою голову и мои губы принимают форму восьмерки. Я сдавлен еще сильнее. Мне больно. Мне очень больно. Кажется эти ляжки раздавят мне череп. Затем я вижу объектив камеры прямо над моим лицом. Жена снимает сверху… Я не знаю, сколько все это длилось по времени, но мне казалось, что прошло пол жизни. Наконец память на карточке фотоаппарата закончилась. Я думал, что теперь меня отпустят, но не тут-то было. Теща велела жене принести ей кофе и слить фотографии в компьютер, чтоб освободить пямять для новых снимков. И когда теща сидела на мне и спокойно потягивала кофе, я еще отчетливее понял, насколько Ирина Анатольевна сильнее меня. Она может спокойно пить кофе, понимая, что я ничего не смогу сделать при всем желании. Я, замурованный в тяжелые ляжки, не могу даже думать о том, чтобы шевелиться. И опять, как и в прошлый раз, когда я лежал у тещи в жопе, началась паника, схожая с клаустрофобией. Я понимал, что сам я из этой упаковки не выберусь ни за что и никогда, а лежать мне в ней возможно еще очень и очень долго. У меня затекли от сдавливания кисти рук, а я даже умолять не мог тещу отпустить меня, так как утиный от сдавливания рот мог только пускать слюни. И конечно было страшно заговорить без разрешения. Теща могла со мной сделать все что угодно. Я был в ее абсолютной власти. Снова побежден, растоптан и унижен.
Через некоторое время вернулась жена с готовым для новой фотосессии цифровиком. Теща отдала ей пустую чашку из-под кофе, сдвинулась еще на мне вперед и мой рот и нос оказались в ее промежности. Вот тут я понял, что до сего момента были только цветочки. Теперь я лежал также намертво сдавленный, но уже не мог дышать. Упаковка была настолько крепкой, что мне казалось, будто я замурован в бетон. Ужасный страх овладел мной. Невозможность шевелиться плюс невозможность дышать окончательно сломали меня. Сломали полностью. Слезы лились градом, а я мысленно умолял тещу просто разрешить мне жить хотя бы вечным чмо.
Когда я уже начал терять сознание и перед глазами поплыли темные круги, теща чуть приподнялась и дала мне возможность подышать. Дождавшись когда я с жадностью наглотаюсь воздуха, Ирина Анатольевна приказала мне стальным голосом: «Поцелуй меня сюда!!!». Я мгновенно выполнил команду. Я уже знал, что буду выполнять ее команды всегда и безоговорочно. Я был полностью превращен в тряпку. Затем теща снова села мне на рот, но уже так, чтобы я носом мог втягивать немного воздуха и приказала лизать ей промежность. Я тутже начал работать языком. Лизать через ткань колготок было трудно, болел язык, но я старался. У меня уже и в мыслях не было, чтобы ослушаться эту сильную женщину.
Наконец, когда я уже думал, что мой язык отвалится, мои старания были вознаграждены. Теща кончила. Она еще несколько минут посидела на моем лице и наконец встала надо мной. Как и в прошлый раз Ирина Анатольевна наступила на мои разбросанные в стороны руки, нагнулась и смачно плюнула мне в лицо. «Я надеюсь, что ты усвоил урок, хиляк», — сказала она — «я посмотрю на твое дальнейшее поведение. Если ты продолжаешь еще считать себя человеком — мы будем продолжать воспитательные сеансы». Но я уже не был человеком. Я уже чувствовал себя не выше половой тряпки. Я был окончательно и безвозвратно сломан. Сломан и телом, и душой. Меня как личности больше не существовало.
«Поза ноль!», — скомандовала теща и я мгновенно принял нужное положение униженного тушканчика. «А теперь я накажу тебя за то, что утром посмел без разрешения открыть свой поганый рот», — сказала тещя и затолкала мою голову между своих мощных бедер. «Принеси веревку и ремень», — приказала она своей дочери. Нетрудно было догадаться, что она собралась со мной делать. Я все понимал, но сделать ничего уже не мог. Теща вывернула мне за спину руки и крепко связала. Я не понимал, зачем она это сделала, ведь вырваться из ее ляжек я бы не смог ни при каких условиях, однако получив первый удар ремнем, я понял зачем. Мои руки инстинктивно дернулись чтоб заслонить мой беззащитный голый зад от следующего удара, но безрезультатно. Затем еще удар, еще и еще. Теща порола меня от души, а я только выл от боли, ревел и беспомощно сучил ножками. Мускулы тещиных бедер пульсировали у меня на шее, иногда затрудняя мне дыхание. Я уже не думал о том, насколько это унизительно и кто я есть после этого. Я просто рыдал и мечтал, чтоб это избиение наконец прекратилось. Жена добросовестно фотографировала весь процесс экзекуции со всех позиций. Иногда даже снизу увековечивала на будущее мое страдальческое лицо мученика.
Когда же наконец теща закончила порку, она разжала ноги и я рухнул на пол, ударившись лбом. Затем завалился на бок и лежал, продолжая стонать от боли. Теща поставила мне на лицо ногу и я услышал, как он сказала моей жене: «Мне кажется, что этот недоделок физически слабее даже тебя. Я решила это проверить. Скоро проведу между вами поединок».
Когда я рано утром, пока все спали, включил компьютер и увидел на фотографиях себя со стороны — я снова заплакал. Это было ужасно. Я даже не думал, во что можно превратить человека, каким его сделать жалким, как сильно унизить. И это сделали со мной.

Дочь Ивана Урганта, кажется, сама не рада, что стала объектом пристального внимания не только своих постоянных подписчиков, но и миллионов русскоязычных пользователей соцсетей. Вторые сутки Эрика Куталия находится в шоке. Она вынуждена блокировать сотни сообщений. Дело в том, что публика искренне переживает за судьбу девушки.

Дочь Ивана Урганта больше года живет в Нью-Йорке. 19-летняя Эрика учится в школе дизайна Parsons на факультете современного искусства и фотографии. Девушка поселилась в общежитии на Манхэттене, с головой погрузившись в студенческую жизнь.Там она познакомился с темнокожим парнем по имени Муса. Между молодыми людьми вспыхнул чувства. Они стали встречаться, публикуя в блогах совместные фото и видео.

Однако последние снимки вызвали скандал. Падчерицу 42-летнего телеведущего, которую он называет своей дочерью и воспитывал, как родную, раскритиковали за поход на митинг в компании своего бойфренда.

Эрика и Муса поддержали тех, кто выступил с лозунгами против расизма. Все бы ничего. Вот только парень держал в руках плакат с оскорбительной надписью в адрес девушек и женщин. Он не стеснялся показывать свое «творчество» всем желающим.

Публика тут же стала оставлять сообщения в блоге девушки с просьбами одуматься. «Эрика, подумайте, каково вашему отцу, маме читать надпись на плакате», «Эрика, не могу не написать… Неужели вы не понимаете, что когда вы идете со своим парнем, и он несет этот плакат, он показывает свое отношение к вам… Неужели это вас не оскорбляет?», «Будучи молоденькой влюбленной девушкой, вы или выдаете желаемое за действительное или видите этот унижающий вас плакат глазами своего парня… Лет через 10 вы повзрослеете и поймете, как ваш парень вас унизил», — пишут взволнованные фолловеры.

Однако Эрика с такими заявлениями категорически не согласна. Она даже написала сообщение, адресованное всем сопереживающим.

В свою очередь бойфренд дочки Ивана Урганта принес извинения всем, кого обидел. Муса заявил, что никогда не позволял себе неподобающе относиться как к Эрике, так и к ее родным. Он отметил, что не хотел обидеть свою возлюбленную, а надпись на плакате была просто неправильно воспринята. Принял ли извинения Ургант, пока неизвестно.

Напомним, Иван Ургант и Наталья Кикнадзе учились в гимназии при Русском музее в Санкт-Петербурге. На выпускном вечере он сделал ей предложение. Но поженились и обвенчались они лишь в 2015 году. Шоумен не раз говорил, что души не чает в своих дочках и старается проводить с ними как можно больше времени. Помимо старших детей — Эрики и Нико у телеведущего подрастают 12-летняя Нина, которая названа в честь бабушки Ивана, актрисы Нины Ургант, и четырехлетняя Валерия. Девочку назвали в честь мамы ведущего — Валерии Киселевой.

Теща не вынесла секса молодых!

Встретил на прогулке с ребенком молодого паренька из нашего района. 22 года всего. Месяца три назад он женился и переехал в Братеево, к жене и теще. Рассказывал, что будут жить втроем, что у них огромная квартира и места всем хватит. В районе Арбат он жил с родителями. Так что для него это был шаг вперед. Короткий шажок — два шага назад. Но важное переосмысление отношений.

Теща — одинокая женщина. Давно развелась с мужем. Снова замуж так и не вышла. Жила одна, воспитывала дочку. Мне сразу показалось, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, но он уверял, что теща — «золотой человек».
«Золотой человек» поначалу вела себя замечательно. Даже выделила ему отдельную комнату под кабинет. А он адвокат. Дома работает с документами, ему нужна тишина.
Через некоторое время характер ее стал портиться. А потом она стала врываться в комнату молодых по вечерам. Стук в дверь, и тут же открывает: «Вы слишком шумите!»
После нескольких таких эпизодов, когда она заставала их прямо во время акта соития, он взял, да и врезал в дверь замок.
Это событие стало поводом для громкой обиды. Комнату у него забрали, под предлогом, что у тещи мало пространства. Потом она стала натурально травить зятя. Называть его тунеядцем, хотя он много работал, правда, часто дома, и даже «приживалкой».
Дальше — хуже. Кончилось все громким скандалом, жена встала на сторону мамы, и он ушел, хлопнув дверью.
На следующий день приехал помириться, а теща уже успела установить новую железную дверь. Он позвонил, ему сказали, что он больше не нужен.
— И тогда я понял, почему она озверела, — говорит парень, — она просто не могла вынести, что у ее дочери нормальная сексуальная жизнь, а она — одинокая баба. Ее все это ело изнутри.
— Так познакомил бы ее с кем-нибудь.
— Знаешь что, — отвечает, — ну это семейку в пень.
— А как же любовь.
— Переживу.
Умный парень. Далеко пойдет. Но надо было с самого начала жить отдельно от тещи. И все было бы в порядке.

***

Идти домой у Денисова не было ни желания, ни возможности. Жена, с которой прожили последние двадцать девять лет, устав от службы мужа, его ранних побудок и «спартанского» образа жизни в итоге закрутила в городе роман, который был перенесен домой в ежевечерние скандалы с выяснением отношений, выселением из постели и поиска виновного в ее утраченной молодости и лучших лет жизни. Подполковник крепился духом и приходил домой, когда жена уже спит, а уходил, пока ещё спит, но в итоге как-то раз вернувшись, домой обнаружил, что дверные замки сменились и ему негде жить. Так и образовалась дилемма, где было два выхода — выбить входную дверь и вынести семейный конфликт на первую полосу информационной ленты «офицерских жен» или по-тихому пойти в часть, в свой кабинет и выспаться в ожидании чуда, когда утро станет мудренее вечера.

***

Подполковник Денисов уже второй месяц жил в казарме своей батареи. Благо никто из командиров «старого» вояку не гнал. Начальник части вошел в положение и разрешил в ожидании отставки ночевать Денисову в кабинете. Переезду командира в казарму не обрадовались только солдаты. Теперь их вся ночная жизнь была под «колпаком» у комбата. От «ночевок» командира, количество «самоходов» в батарее сошло на нет, а дежурный, со всем служебным рвением, разгонял «ночных читателей» из учебной комнаты, дабы командир не знал, кто и чем из военнослужащих занимается в свободное от службы время. «Каптерка» на ночь запиралась и перестала быть местом ночных посиделок «дедов» и «дембелей».

Комбат утром стоял на подъеме батареи и, сверяясь по своим «командирским» часам, засекал время её подъема и что-то отмечал в своем блокноте. Дежуривший на подъеме офицер прекрасно понимал, чем закончится для него эта запись, и потому уже набрасывал в голове план мероприятий по обучению личного состава действиям по сигналу «подъем» и «тревога» в простонародье, именуемом экзекуция.

Комбат, отправив батарею на утреннюю пробежку, взяв полотенце, спешил в умывальник где, по-быстрому умывшись и побрившись, шел в учебную комнату, чтобы отгладить форменную рубашку, высохшую на трубе отопления после ручной стирки. «Вот и вернулись курсантские времена, когда уже не ждали», — грустно усмехался про себя Денисов. Завтракал, обедал и ужинал он в офицерской столовой, от чего пришлось поясной ремень ужать сперва на одну дырочку, а через месяц такой жизни уже и на две. Спортивная подготовка батареи за время жизни комбата в части резко выросла, и теперь даже самый хилый солдат подтягивался на турнике не менее семи раз, а марш-броски личный состав уже не столько пугали, сколько уматывали, да так, что к вечеру даже старослужащие вместо подготовки формы «на дембель» еле волочили до койки ноги и тихо осыпали проклятиями жену комбата, устроившую им такую «весёлую» жизнь.

Личная жизнь офицера заставила многих пересмотреть свои планы на время, ибо либо подполковник Денисов не уйдет в почетную отставку и его эксперимент повышения показателей воинской готовности батареи подойдет к концу или семейная проблема командира батареи благополучно разрешится, и он съедет к чертовой матери, ну или, в крайнем случае, к себе домой.

***

«Дурной пример заразителен», — говорит народная поговорка, и опыт жизни подтверждает такое правило. Резкое изменение в жизни конкретного воинского подразделения заставляло в предвкушении аналогичных экзекуций напрягаться всех остальных военнослужащих части, но благо эта мысль до поры до времени не пришла в голову командованию, и потому жизнь части строго по уставу откладывалась до «лучших» времен.

***

Эпопея подполковника Денисова к всеобщей радости подошла к концу. Он, выправив документы о выходе в «запас», ощутил себя «бомжом» ибо идти теперь ему было можно куда угодно, но только не домой, а оставаться жить в кабинете, обретшем нового хозяина, роняло весь его авторитет в глазах подчиненных, что лучше только пуля в висок. Государство при увольнении пообещало ему дать денег на жилье, и от того надежда на спокойную старость еще теплилась бывшего офицера.

***

— Папа!- Дочь была чем-то взволнована.- Ты что ушел от мамы?

— Да,- Денисов отметив про себя, что дочь об их разъезде узнала как-то слишком поздно.

— Как ты мог бросить маму?- Начала обвинять дочь.

Денисов понимая, что по телефону объяснить дочери ситуацию, в которую он попал бесполезно, буркнул в трубку мобильного:- Так получилось.

— Папа, вернись к маме!- Потребовала Ольга.- Столько лет вместе прожили и что — всему конец?

— Дочь! Это не телефонный разговор!- Желая побыстрей закончить неприятный разговор, произнес бывший подполковник.- Мои с мамой проблемы тебя не коснутся.

— Но как мама будет жить? На что?- Не успокаивалась дочь.- Она же никогда не работала!

— А как буду жить я, тебя не волнует?- Денисов в итоге сорвался.

— Папа! Ты сильный!- Логика дочери была непробиваемой.- Ты выживешь, а вот маме будет сложно.

— И что ты прикажешь мне сделать?- Вопросил Денисов.

— Вернись к маме, и живите, как жили.- Потребовала дочь.- Она будет при тебе, а дальше у Вас всё наладится.

— Посмотрим.- Все еще пытаясь «свернуть» неприятный разговор, проговорил Денисов. – Сама как?- Переводя тему, спросил бывший подполковник.

-Не очень хорошо.- Дочка сменила тон.- У Женечки врачи обнаружили аллергию, и Саша пробивает перевод к другому месту службы. Женечке врачи рекомендуют морской климат, так что это или Черное море или Азовское,- Торопливо заговорила дочь,- и если перевод не дадут, то мы все равно переедем туда. Сашка ради здоровья твоей внучки готов уволиться из армии.

— Что так всё плохо?- Обеспокоенно спросил Денисов.- Тогда надо переезжать.- Согласился с дочерью заботливый дед.- Здоровье Женечки важней.

Он души не чаял во внучке. Жалко, что редко виделись. Ничего не поделаешь — служба! Зять служил на Дальнем Востоке и всю свою семью увёз туда, так что внучку он видел только по монитору компьютера да по фотографиям, что слала дочь на мобильный телефон.

— Слушай, а может Вы, к нам переедите?- Спросил дочь отец.- У нас в части ему место точно найдется, да и после моего увольнения к моему слову прислушаются.

— Нет, папа.- Дочь явно была недовольна предложением отца.- Мы все уже решили. Переезжать будем только на юг.

— А деньги Вы, где возьмете, если перевод не получится?- Задал Денисов самый больной для дочери вопрос.

— Тебе же при увольнении положены деньги.- Сообщила дочь.- Ты купишь жилье, а мы потом в нём будем жить.

— А мне где тогда жить?

— Я же тебе сразу сказала, что ты будешь жить с мамой!- Дочь выложила свой план, от которого так и несло «хитрожопым» зятем, который руками дочери хотел решить свои проблемы. В этом замысле планам отца место не было.

Желая убедиться в своем подозрении, Денисов спросил напоследок.

— А если мама меня домой не пустит, то я буду жить с Вами?

Дочь сразу как-то стушевалась и в разговоре возникла неловкая пауза.

— Так что скажешь дочь, жить я буду с Вами или и ты меня, как собаку на улицу выкинешь?

— Ну, зачем ты так говоришь папа.- Дочь явно пропускала слова отца мимо ушей.- Конечно же, нет! Ты можешь поехать жить к бабушке. Она уже старенькая и ей твоя помощь не повредит.

— Значит Вам, папа тебе нужен только для денег!- Раздельно произнес подполковник, как бы ставя последнюю точку над «i».

— Папа! Ты меня не понял.- Услышав, что отец всерьез «завелся» дочь начала маневр отхода.- Ты, конечно же, можешь приезжать к нам, это же будет твоя квартира.

— Значит моя квартира, но жить мне в ней будет нельзя.- Завершил столь тяжелый разговор подполковник. Такого он от дочери не ожидал, хотя ведь неспроста она сегодня, когда вышел приказ об его увольнении позвонила. Явно в этом разговоре поучаствовала и жена, ставшая за эти два месяца раздельной жизни по собственной инициативе уже бывшей.

«Семейка, та еще у меня,- подумал Денисов.- Сам виноват. Сидел бы дома и дочь правильно бы воспитал и не дал бы ей выскочить замуж за этого прохиндея. Да и возможно с женой жизнь по-другому сложилась бы. Но назад всё не вернёшь, так что в своих проблемах я сам виноват».

***

Квартира, купленная на сертификат, была светлой и уютной. Прежние хозяева, немного поговорив с Денисовым, оставили за небольшую доплату кухонную мебель и кое-что из обстановки, так что Денисов встречал семью дочери не с пустыми руками.

***

Две недели, прожитые с семьей дочери, Денисовым были посвящены внучке. Каких- либо проблем со здоровьем внучки врачи так и не нашли и в итоге Денисов припер дочь и зятя о причинах переезда. Итогом разговоров стала разбитая морда зятя, в очередной раз обгадившегося, как офицера и как человека. Дочери по итогам разговора тоже досталось, но проснувшаяся после скандала внучка нарушила все планы по воспитанию взрослой дочери и обнаглевшего от своей безнаказанности зятя.

**

Денисов, не куривший двадцать лет, внезапно ощутил самую сильную потребность глотнуть никотина. Он вышел из дома в поисках круглосуточного магазина, чтобы хоть как то унять жуткое желание выкинуть с балкона непутевого зятя. Магазин был в двух шагах от дома, но возвращаться не хотелось, и Денисов решил устроить небольшой променад часов эдак на пять, чтобы привести нервы в порядок.

***

Прогулка дала возможность успокоить нервы и осознать, что у него пропало всякое желание жить в квартире, заработанной за долгие годы безупречной службы. Она ему не нужна, но и потворствовать планам дочери и этого хлыща, подполковник не даст сбыться. План был сформирован и Денисов направился его осуществлять.

Дочь, поднятая не свет не заря, была слегка удивлена спокойному тону отца. Зять к разговору с тестем оказался неспособен и потому укрылся в комнате с внучкой, подслушивая разговор жены и тестя под дверью. Она по его требованию взяла свидетельство на рождение Женечки и паспорт и тенью прежней дочери последовала за отцом. Квартира была переписана на внучку, и Денисов злорадно подумал о том, сколько придется этим двум балбесам побегать за своими фантазиями. После совершения сделки подполковник собрав свои пожитки, чмокнув на прощание еще спавшую внучку, оставил внезапно ставшим ему противным жилье, чтобы вернуться в город, где он родился и откуда шестнадцатилетним выпускником школы уехал поступать в военное училище и где до сих пор жила его мама.

***

Мать встретила сына на пороге квартиры с удивлением. Сын обычно заранее предупреждал о своем появлении в ее жизни, да и приезжал он в сопровождении женской части семьи. В этот раз он прибыл один и налегке. Помывшись в душе, он поставил на плиту чайник и за чашкой чая, изложил историю последних пяти лет своей жизни, начиная с рождения правнучки. Он не утаил от нее ничего и выложил ей все как есть. Мать в отдельных местах монолога удивленно вскидывала брови, но в итоге поняла, что сын приехал к ней навсегда, потому что ему нигде не рады и она его последнее пристанище и последнее место, где бы он хотел оказаться. Мать столько лет прожившая одна понимала, что за столько лет разлуки им обоим будет очень сложно ужиться, ведь у каждого из них сложились свои правила и привычки, с которыми каждому из них придется считаться и терпеть от этого неудобства.

***

Денисов по старой привычке поднялся в половине седьмого. Мать еще спала, а Денисов за столько лет выработавший привычку рано вставать, надел на себя спортивный костюм и по-тихому пробрался в коридор, чтобы выйти на утреннюю пробежку. Естественно, что его по-тихому, по-тихому не получилось. Он впотьмах задел стол, стоявший посередине зала, и только по чистой случайности не уронил, стоявшую на нем вазу. Потом он выбравшись в коридор на ощупь искал выложенные вечером кроссовки и так не найдя их, начал ощупывал стену в поисках выключателя и в итоге уронил на пол старый медный таз, в котором мать издавна варила варенье. Таз с грохотом приземлился, что не добавило в квартире тишины. Вскинувшаяся спросонья мать, пыталась нащупать рукой тумблер лампы, стоявшей на прикроватной тумбочке, но видно стресс не дал матери найти выключатель, всегда находившийся под рукой. Повторный грохот таза, который возившийся в коридоре сын умудрился еще раз уронить, в итоге борьбы матери и пропавшего тумблера привел к гибели лампы, которая, видно не вынеся такого бардака, покончила с собой уронившись на пол. Сын, оставив попытки обуздать таз, включил фонарик на телефоне и щелкнул выключателем, Разлившийся по коридору свет показал матери и сыну, что значит «уйти на пробежку по-тихому». Это было первое утро их совместной жизни.

***

После случившегося утреннего конфуза сын понял, что от утренних пробежек ему придется отказаться, до приведения в порядок прихожей. Он, когда небо забелело, стал разбирать прихожую. Таз по его прихоти был перемещен на противоположную стену, чтобы не мешал ему при случае дотянуться до выключателя на стене. Так же была перебрана вся обувь, находившаяся в прихожей. Вещи столько лет привычно провесившие на вешалке были осмотрены, ощупаны и часть из них отправилось в ближайшую к дому мусорку по причине полной негодности.

***

Потом случилось новое «чудо». Кухонные ножи столько времени пролежавшие в комоде внезапно стали опасными. Даже подсохший хлеб легко поддавался их наточенному до состояния опасной бритвы лезвию. Чистка картошки, лука и чеснока для матери превратились в опасную игру, где одно неловкое движение могло нанести долго не заживающий глубокий порез.

***

Любимая под блины сковорода внезапно оказалась ей незнакомой. Она сияла чистотой. Как сын умудрился отчистить стенки сковороды от давно засохшего жира, налипшего на ее стенки за долгие годы службы, вновь стало маленьким чудом.

***

А лампочки? Зачем нужна их повсеместная замена? Светят они себе и светят. Зачем менять то, что и так работает? Он заменил их и теперь вместо теплого света ламп накаливания сверху лился неживой белый свет. Этот свет раздражал глаза и они постоянно слезились, а когда мать случайно нашла чек на лампочки из магазина, попыталась угомонить разошедшегося в тратах сына. А сын только отшучивался, повторяя про житье в один раз.

***

Сын, где-то нахрапом, а где-то подкатом, изменял сложившийся за много лет уклад жизни матери. В санузле он старую машинку отправил следом за вещами из прихожей, а взамен ей установил новую. Она блестела хромом и поражала множеством кнопок. Жрало это чудо техники воды как не в себя, а про расходы на электричество так вообще и говорить было больно.

Потом он убедил её, что в квартире водопровод совсем худой и за несколько дней сменил его на пластиковый, чего по понятным причинам мать не могла себе позволить. Вода по итогам переделки перестала быть ржавой и уже не оставляла на эмали ванны и раковинах рыжий след.

***

Следующее преобразование коснулось кухни. В ней появилась посудомоечная машина из-за чего часть мебели, доставшаяся ей когда-то по великому блату, ушла на бой.

***

Как-то вечером сын вернулся вечером и протянул матери небольшой по размерам картонный пакет. Извлеченная из него коробочка принесла в ее жизнь очередное чудо техники — мобильный телефон. Он был маленький и красивый, но мать не поняла его необходимость, ведь в квартире уже стоял телефон, установленный в далекие 80-е по личному указанию директора шелкомбината, на котором тогда трудилась мать. Сын долго пытался донести до матери мысль о необходимости в ее жизни этого аппарата, но так и не был понят.

***

Разница поколений все более и более чувствовалась и раздражала их обоих.

Деньгами сын сорил безудержно и на просьбы матери угомониться, только отшучивался и продолжал тратить свои накопления. Зачем менять трубы, если вода из них исправно льется? Зачем нужны траты на сотовый телефон, если она из дома выходит только в магазин да немного посидеть с соседкой на лавочке возле дома? Зачем покупать посудомоечную машину, если посуду можно мыть и под краном? И мать заподозрила в поведении сына неладное…

***

В один день в квартиру пришли незнакомые парни в спецовках, и сын запустил их в ее жилище. Мужики благо, что разулись и прошлись по комнатам и кухне с рулеткой, что-то записывая и не обращая на нее никакого внимания, после чего уехали и пообещали вернуться через пару дней. Сын за ужином заговорил о ремонте в квартире, и тут мать заподозрила, что он хочет продать жилье, а ее сплавить в дом престарелых, ведь неспроста приходили мужики, что-то тщательно вымеряя.

Через два дня ей пришлось весь день просидеть дома без окон, наблюдая за работой бригады строителей, потому что сын решил поменять в квартире все старые деревянные окна на модные ныне пластиковые.

И мать в итоге не удержалась и упрекнула сына в мотовстве. Деньгами он сорил бездумно. Зачем спрашивается ему менять окна и дверь, если они и так прекрасно служат? Сколько еще этих, зачем останется без ответа.

***

Естественно мать, увидевшая, как сын обращается с дорогими её сердцу вещами, напряженно молчала, что не добавило им взаимопонимания, хотя житье с сыном стало очень комфортным. Он, попробовав материны пустые супчики, сам встал к плите и начал готовить. К столу подавались борщи и каши, супы и пироги, в исполнении сына, чему мать удивилась. На вопрос где он всему этому научился, сын пожал плечами и сказал, что военному надо уметь все: и ребенка при родах принять и самолетом когда надо управлять. Наготавливал еды он, как минимум на четверых и оттого, мать начала подкармливать своих соседок по дому.

***

Но не все было гладко в их отношениях, и долго назревавший конфликт случился.

***

Точкой кипения стала закрытая сыном в дверь в санузел. Дом был старый и дверь в туалет от возраста плохо закрывалась. Может дверные петли просели, а может косяк от сырости или чего- то еще повело, но дверь в туалет мать самостоятельно не могла закрыть и потому во время нахождения матери в уборной удерживалась веревочкой привязанной к ручке двери.

Эта веревочка напрягала сына и он, где-то раздобыв инструмент, подтесал косяк и дверное полотно, после чего закрыл мешавшую ему дверь, за что тут же получил долго назревавшую трёпку.

***

— Сынок!- Миролюбиво начала мать.- Ты зачем закрыл дверь в туалет.

— Мама!- Уже чувствуя, что намечается скандал, который долго назревал, так же миролюбиво ответил сын.- Дверь мне мешает проходу на кухню, и я постоянно в неё натыкаюсь.

— А я в туалете сушу бельё, а оно, когда ты закрываешь дверь, не высыхает.- Уже менее сдержанно возразила мать.- И вообще! Почему ты все делаешь, не спросив меня? Я тут хозяйка, а не ты.

— Ты — хозяйка.- Согласился с ней сын и сказал.- Но я хочу, чтобы твоя жизнь стала удобней.

— Мало ли что ты хочешь.- Мать продолжала трепку взрослому сыну.- Я привыкла столько лет справляться со всеми делами сама, а тут ты со своими телефонами, стиральными машинами и посудомойками. Меня пугает, то, что ты творишь и как ты бездумно тратишь деньги, и я начинаю понимать сноху в ее поступке от тебя уйти.

— Так деньги я трачу на твой комфорт, а что касается моей бывшей, так не всё так однозначно!

— Не нужен мне такой комфорт. Мне осталось и так жить недолго, а ты, притащив в дом все эти новомодности, только пугаешь меня. Я с телефоном то управиться не могу, а ты притащил еще и стиральную машину с ее кучей кнопок. Я уже не знаю, как постирать свои трусы, потому что боюсь ошибиться. – Мать нервно вздохнула.- Скажи, ты хочешь меня свести с ума и отправить в дурдом?

Сын с удивлением взглянул на мать и вопросил:

— Мама, неужели ты думаешь, что я на такое способен?

И разорвав разговор, он вышел из квартиры, громко хлопнув входной дверью.

***

А ведь мать была по сути претензий права. Приобретенная сыном стиральная машина имела множество программ стирки и мать, желая не быть бесполезной, как-то раз попросила сына рассказать ей о стиральной машине. Он долго объяснял матери режимы стирки, отчего довел ее до полного безумия. После ее первой самостоятельной стирки белоснежный спортивный костюм сына, оставленный им после вечерней тренировки в кучке белья, потерял свою белизну и обрел новые краски, которые даже хлорка вывести не смогла.

***

Замена труб с металла на пластик в итоге закончилась ремонтом в квартире соседей. Мать, по привычке опершись на полотенцесушитель при вставании с унитаза, вывернула полотенцесушитель из крепления, и пластик не выдержав нагрузки, лопнул.

***

Установка пластиковых окон взамен деревянных честно отслуживших своё тоже сыграло дурную шутку.

Пластиковые окна не имели форточки и потому мать, приоткрывала целиком окно для проветривания квартиры, однако случившийся сквозняк раскрыл настежь окно и сбросил часть цветочных горшков с подоконника. И сколько было других расстройств. Тяжело ужиться двум медведям в одной берлоге.

***

Мать сидела на лавочке возле дома и рассказывала соседке о неприятностях, случившихся с ней по возвращении сына. Нет, она не жаловалась на сына. Она понимала, что прогресс не стоит на месте, ведь сама еще помнила те времена, когда утюги были на углях, а теперь они сплошь электрические. Но все нынешние бытовые агрегаты пугали ее своей сложностью в использовании, а сын тащил и тащил домой новые и новые приборы, доводя её до слез.

— Вот так Маруся мы и живем. Вроде все хорошо, а на душе у меня камень и как скинуть его с души ума не приложу!- Слезы опять выступили на ее лице.

— Нашла проблему.- Соседка в раздражении пристукнула палкой по асфальту.- Сын не пьет, деньги тратит на тебя, а ты этим недовольна. Вот мой старший приходит ко мне только деньгу на выпивку взять, и я счастлива, что он хоть жив, а ты… Ох, и дура ты, Нонка! Такому сыну радоваться надо, а ты грусть-тоску развела. А не нравится тебе его отношение, так найди ему бабу, чтобы внимание с тебя на себя перевела, да как бы потом от этого всем плохо не стало!

***

Городок был небольшой и мать, обдумав идею соседки, вырвала тетрадный листок и начала на нем крупными буквами выводить объявление. Потом она, прихватив с собой клей, пошла к подъезду одноклассницы сына, в которую он был влюблен в школьные годы, но так и не решился тогда ей признаться. Она давно жила одна и чем не партия ее сыну. Полина всегда с ней приветлива, работящая и слово худого о ней мать ни разу не слышала.

***

Звонок в дверь и отставной подполковник пошел открывать неизвестному посетителю. На пороге стояла Полина, его давняя безответная любовь и держала в руках тетрадный листок.

— Здесь сдается в хорошие руки отставной майор?- Улыбнувшись, спросила она.

— Вообще — то подполковник в отставке.- С той же интонацией ответил сын.

— Сынок, ты уж извини, что тебя понизила в звании, но подполковник больно длинно пишется, а майор звучит сильнее.- Из комнаты негромко произнесла мать. – Проходи Полиночка в дом, будем чай пить, заодно и условия сдачи обсудим.